Пока фронт работ вытягивал весь пыл циркачей на выполнение простого, хоть и муторного труда, вокруг шатра Хозяина всегда стояла идеальная тишина. Прерывать процесс создания очередной маски не позволялось никому и ни при каких условиях. Наказание за нарушение одно — разрешение всем остальным измываться над незадачливым «братом» без каких-либо ограничений. Что фактически являло собой жестокую смерть.
Сидя за своим рабочим столом, Человек увлеченно полировал новую заготовку. Единственное ремесло, что он по-настоящему любил и пронёс сквозь века неизменным. Руки с точностью ювелира выполняли свою работу, унося мысли подальше от реального мира. В который он возвращался всякий раз, когда чувствовал движение девичьих рук на своих плечах. Словно завороженная, позади стояла Лис, обнимая Директора со спины за плечи. С блуждающей улыбкой она время от времени прижималась подбородком к макушке Директора, утыкаясь носом в шёлк волос.
Процесс изготовления масок даже спустя долгое время после обуздания памяти Человека воздействовал на неё магнетически. Тёплые чувства к ремеслу так и не угасли. Алисе Директор позволял всё. Даже отвлекать его от работы. В этой блаженной идиллии, когда отвлеченный своей Королевой Хозяин Цирка покрывал бледные ладошки поцелуями, чувствуя затылком горячее дыхание от её смеха, они могли проводить все рабочие часы. В такие моменты он не скрывал своё лицо иллюзией, а она мурлыкала песни, приходящие в голову.
Счастье. Маленькое, робкое и хрупкое, оно несмело пускало свои корни в обитель, где казалось немыслимым. Но, что удивительно, успешно продолжало расти.
— Спой свою самую первую песню, что прозвучала здесь, — попросил он, покрывая тонкое запястье поцелуями. Панические атаки Лис, возникающие, когда кто-то касался её запястий, начали сходить на нет. Но лишь Человеку дозволялось свободно касаться её, не рискуя вызвать очередной приступ.
— Когда я могла сделать всё что угодно? — с улыбкой уточнила она. — Представляю, как ты удивился моему выбору!
— Раньше никто не отвечал пением на разрешение вседозволенности! Признаю, это было необычно!
— Ну повернуть время вспять я всё равно бы не смогла… даже с твоей помощью, — пожала плечами Лис, — приятно было сделать что-то для души.
Она начала мурлыкать балладу о Дарине, а тем временем тонкие девичьи пальчики мягко порхали по неровным краям шрамов, до которых она могла дотянуться. От нежности, что дарили её руки, Человек прервал рабочий процесс, полностью отдаваясь во власть Алисы. Прижавшись к нему, Лис водила подушечками пальцев по шрамам всё смелее, всё чаще касалась ворота рубашки, поддразнивая Директора так, как совсем недавно дразнил её он. Губы начали свой путь невесомыми поцелуями, начиная с виска и опускаясь всё ниже.
— Любовь моя, если ты продолжишь, то я никогда не закончу эту заготовку! — с улыбкой поймал он шаловливую руку и подарил ей горячий поцелуй.
— А я и не обещала продолжение! — коварно усмехнувшись, пожала плечами Алиса, но всё же остановилась и отошла на шаг. — Моя цель: раздразнить и вернуть к работе!
— И кто тебя научил таким страшным делам? — притворно ужаснулся он, возвращаясь к заготовке. Лис могла отрывать его от работы столько, сколько бы ей этого хотелось.
— Да так, — хихикнула она, — есть один Человек, который учит плохому!
— Только плохому? — с подозрением в голосе продолжил он игру.
— Не только… — покачала Алиса головой и всё же решила оставить Директора в тишине работы, направившись к выходу из шатра.
— Так-так, решила сбежать? — каждый раз, покидая шатёр, она чувствовала исходящее от него напряжение.
Нервно постукивая носком туфли, девушка неохотно ответила:
— Хотела проверить чудиков и не мешать тебе работать. А ещё, я думаю, что готова возвращаться в Город, — Человек напряженно замер. Встретившись с неодобрительным блеском баритовых глаз, Лис добавила: — Весь Город и его ночные животные на моей стороне. Мне больше нечего бояться!
— Вообще-то тебе есть кого бояться! — мрачно парировал он. — Для ведьминого ковена ты — ренегат. По их правилам, все предатели должны быть казнены сразу, как будут пойманы.