«Мог ли это быть Чёрный Морозник? — гадала она. — Рано или поздно упорные эксперименты могут дать нужный результат. Не мне в этом сомневаться!»
— Но убедиться в этом можно только за границей Цирка! — тихо, почти шепотом, задумчиво проговорила она, даже не заметив, что произносит мысли вслух.
— Уже планируешь сбежать?
За своими размышлениями Лис не заметила, что Человек вернулся и с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, стоит прямо над ней. Впрочем, её ослабленный вид с мокрым полотенцем на лбу частично усмирил его гнев. Глядя на Лис с беспокойством, он сел на край кровати и положил руку на пылающий лоб. Небольшое волевое усилие постепенно прогоняло боль, которую он сам ей причинил, не рассчитав силы, запирая ментальное тело маленькой ведьмы в шатре вместе с телом физическим. С уходящей болью, Лис всё больше расслаблялась, с озорством поглядывая на Человека.
— Как всё прошло? — буднично поинтересовалась она.
— С каждым разом она берет всё меньше. Никаких сомнений, что строит козни. Так что ничего нового! — в тон ответил он с лёгкой усмешкой.
— Я видела кое-что, — задумчиво протянула Лис, но с возмущением добавила: — до того, как ты меня, как нашкодившего кота, отправил обратно в шатёр! У неё растут молодые цветы, внешне похожи на Чёрный Морозник.
— Пока ты жива, Морозник для неё бесполезен. Город отверг её и примет обратно только в случае твоей смерти, — произнес он, не прерывая лечение головы, добавив на пределе терпения, — когда я прошу сидеть тихо в шатре и не высовываться, это касается любого твоего проявления! Что, если она будет готова к вторжению в свою память и перехватит тебя? Если ты ещё раз открыто пойдёшь против моей воли…
«Давай проверим, что именно ты сделаешь!»
Алиса лукаво улыбнулась, достала из-под подушки черный шелковый пояс от платья и обмотала им руки, как смогла. Вытянув их вперед со свисающими концами пояса, она с самым невинным и безропотным видом закончила за него угрозу:
— Ты меня накажешь, да?
Невинному голосу соответствовала поистине непорочная улыбка оленёнка Бэмби. Но в голове плясали бесенята. Она бессовестно его дразнила. Уверенная, что или Человек её не тронет, или последующее продолжение будет приятным для обоих.
«Сама напросилась!»
Лис доверчиво смотрела на Человека, когда он накрыл её губы властным поцелуем, одновременно с этим натягивая на тонких руках путы, превращая видимость силок в настоящие. Податливо предоставляя себя его воле, она не обращала внимания на то, что он делает с её руками, как заводит их за голову. Уже предвкушая продолжение, Алиса упустила момент, когда с довольной улыбкой Человек крепко привязал её руки к кованной спинке кровати.
Оторвавшись от манящих губ, он самодовольно улыбнулся, подарил ей целомудренный поцелуй в лоб и вернулся к столу с заготовками. От негодования Лис даже не сразу смогла складывать звуки в слова, сопровождая его коварный ход мышиным писком.
— Раздразнить и вернуться к работе, любовь моя! — усмехнулся он в ответ на возмущенное пыхтение бестии, пытающейся устроиться на кровати так, чтобы можно было начать развязывать путы самостоятельно.
«Корейские узлы удачи, любви, или что они ещё завязывают, и то выглядят примитивнее! — недовольно осмотрела она узлы, которыми незаметно привязал её к кровати Директор. Несколько рывков в разные стороны показали, что просто так вырваться не выйдет. — Надо было выбирать что-то более хлипкое, чем натуральный шелк!»
И всё же взгляд обиженных изумрудных глаз обнаружил искомый кончик пояса, с которого можно было начать путь к свободе. Увы, зубами. В надежде, что скрип трущейся о саму себя шелковой поверхности не сведёт её с ума раньше. Спустя десять минут гневного пыхтения, Алиса возмущенно попыталась воспламенить взглядом увлечённо работающего над заготовкой Человека.
— Когда я сниму эти путы, ты пожалеешь! — гневно выдохнула она, пообещав себе в ближайшее время, что придумает, о чём и как будет сожалеть Директор.
— Если ты снимешь эти путы, то пожалеешь! — в полушутливом тоне ответил ей Человек, не отрываясь от работы.
— Ха, тогда я приму тебя в клуб Пожалевших! — рыкнула она, продолжая с помощью зубов выпутываться от привязи. Внешне она снова напоминала злого несносного барсука, усиливая образ пыхтением и своими смехотворными попытками надкусывать пояс.