«А если бы я могла использовать его, как Чайная Ведьма использует своих протеже, чтобы вернуть Алекса и Зоуи? Я хоть секунду сомневалась бы? Я бы вообще стала оправдывать свои действия, или поступила как с теми двумя из подворотни?! Он плохой — чего о нём страдать, зато друзья живые!» — вдруг вспомнились её собственные размышления во время первого ужина с Человеком в Маске. После первой встречи больше всего она боялась стать такой же, как и он. Что же теперь?! Кто она? Как теперь поступит?
«Никто не плачет по монстрам, вроде меня, моя милая!» — не вовремя подкинула память слова Человека.
Даже он был бы солидарен с Клаудией, что относится совсем к иной категории людей, чем её друзья. Несправедливо погибшие из-за собственной наивности. Заслуживали они второго шанса? Шанса на нормальную жизнь без мистики, выживания и преследующего их ужаса. Конечно заслуживали, какие в этом могли быть сомнения?! Но какую цену готова заплатить за это сама Лис? Всего-навсего принести в жертву будущего друзей одного по-настоящему плохого Человека.
Ослабленные тела в состоянии частичной смерти не способны сопротивляться яду. Достаточно лишь разделить содержимое красного флакона-фляги поровну и осторожно напоить каждую из древних ведьм. Приготовленный его Королевой яд не должен причинить им боли, лишь тихо и мягко забрать в сон, после которого вся боль навсегда исчезнет. Делал ли он это из милосердия? Нисколько. В милосердие он давно не верил.
Отношение Директора Цирка Уродов ко внешнему миру и его уродству не изменилось ни на йоту. Гниль осталась гнилью. Порочные люди остались всё также порочны. Но в правилах всегда были места для исключений. Для той, что с самой первой секунды оказалась не только не способна испытывать отвращение к его порокам, но даже по-настоящему полюбила его. И для её близких, не по причине их абсолютной негодности для сотворения новых чудиков, но из-за желания чаще видеть её улыбку, которая сияет ярче от их присутствия в её жизни.
Никакого милосердия. Лишь планомерное уничтожение собственного Морозника Чайной Ведьмы. Со смертью «особого удобрения», цветы, растущие прямо из ведьминских тел, продержатся недолго. То, что даёт им превосходство над Цирковым Чёрным Морозником, делает их хрупкими. Смертными.
Фальшивая Аннет исчезла. А это значит, что вся полнота внимания Чайной Ведьмы обрушилась на его Алису. Промедление могло закончиться плохо для неё.
«Спасибо!» — уловил он едва слышный всполох мыслей умирающего сознания той, кого Лис назвала Терезой.
— Ты уже сегодня увидишь их! — вкрадчиво шептала Клаудия с искренней, как показалось Лис, теплотой. — Разве ты не соскучилась по друзьям?
«Ну что? Я готова заплатить за друзей такую цену? Не я ли говорила, что, продавая душу, нельзя позволять покупателю снижать цену, а трое друзей — это более чем достойный обмен!»
Тяжело выдохнув, она посмотрела на друзей, стараясь впитать их беззаботные образы, их улыбки, их самих. Разрешив себе малодушие, Алиса протянула навстречу им руку и робко помахала в ответ, обещая, что они будут вместе. Принятое решение отрывало от сердца что-то доброе и светлое. Возможно, последнее, что от неё осталось после встречи с Городом.
«Даже самые волшебные сны заканчиваются. Пора вырасти из иллюзий и проснуться!»
— Нет! — ответила она холодно, остановив на Клаудии непоколебимый взгляд сухих изумрудным глаз.
— Ты… нет?! — не успела удивиться Чайная Ведьма.
Словно разбитый на осколки стеклянный шар со снегом, иллюзия начала рассыпаться на фрагменты. Поддерживая связь с гулем, Лис почти не ощутила последствий резкого выброса из мира грёз в реальность пещеры с янтарным светом солевых кристаллов. Почти прямая линия пещеры с незначительными ответвлениями, завершающимися тупиками. По гранитному полу расстилается теряющий свою густоту сизый дым, а в воздухе ощущается резкая потеря концентрации чего-то неуловимого. Пока это «нечто» не начало исчезать, Лис даже не замечала, что воздух будто заряжен, но в этот момент стремительного «опустошения» уловила тот самый дух древней магии.
— Мои цветы! — выдохнула Клаудия, бледнея.
С самой древней ведьмой начали происходить пугающие метаморфозы. Волчьи глаза заполнялись дымкой, теряя свою юную ясность, а ровная, словно мрамор, кожа покрывалась морщинами и истончалась на глазах. Гордо лежащая на плечах пепельная копна волос съёживалась, обламывалась и опадала прядями на пол. Подтянутое тело моложавой женщины высыхало в паучье тело старухи. Чайная Ведьма на глазах становилась в прямом смысле Древней ведьмой.