На сцене он был не просто королем. Полностью напитанное жизнями чудиков проклятие насыщало его отражая в глазах зрителей чуть ли не богом. Он стоял на сцене самодовольно раскинув руки, а толпа ревела, едва не доходя до истерики, почти не осознавая его слова. Лис же прожигала его взглядом и мысленно обещала в эту ночь воспользоваться веревками из палатки с реквизитами. Едва заметно Человек повернул в её сторону голову. Алиса чувствовала его улыбку, хоть и не могла увидеть под маской.
«О нет, у Персефоны было столько любовников, что бедолага Аид не знал в какую сторону отворачиваться, чтобы ненароком не увидеть очередного. Я же верная как лебедь! Как лебедь-кайдзю²!»
Тем временем глаза старательно просматривали зрительный зал. Чудика требовалось создать немедленно. На выступление не могли идти одни святоши, но просто безнравственных людей Лис отказывалась наказывать. Мораль можно нарастить, как мускул или жирок. Кающийся грешник способен превзойти праведника. Нужна была червоточина, за которую и не грех линчевать. Наконец, взгляд совершенно случайно поймал в толпе знакомое лицо.
«...Женщина средних лет худощавого телосложения с лицом, будто пересушенным на солнце. Губы сжаты в тонкую недобрую нить...»
– А вот и ты! – прошептала девушка, узнав ту самую мать, что утопила собственную дочь в одном из старых кошмаров.
Не успела она выстроить связный план, как резкий рывок назад от кулис выбил из неё весь воздух. От неожиданности Лис судорожно начала хватать ртом воздух, однако губы моментально попали во властный плен поцелуя. Пока она отыскивала нового чудика, Человек покинул сцену, и началась основная часть представления.
От осознания, что до гастролей остались жалкие дни, терпение отсутствует полностью. Ему достаточно лишь едва до меня дотронуться, чтобы я загорелась, как пороховая башня, но если ещё и поцелует, то разум пожелает хорошего вечера и вежливо убежит отдыхать от моих распутных желаний. Я честно пытаюсь отстраниться и указать на предполагаемую добычу, но оказываюсь одним рывком на что-то усажена. Если так пойдёт дальше, то аккомпанемент для представления будет весьма занятным.
– С-с-стой, – со свистом вырывается из моей груди, когда с треском ткани воротника на платье сладкой пытке начинается подвергаться шея, – пятый ряд третья слева! Она… Дьявол… она подходит!
Не слушает. С восторгом ловлю его на взаимном желании обладать. Сейчас. Всегда. Полностью. Его руки требовательно блуждают по телу, распаляя всё больше через ткань платья. Словно в первый раз, безумно хочется большего. Хочу чувствовать его ещё ближе.
Остатки здравого смысла подают сигнал тревоги в мозг, но нарастающее влечение его отгоняет.
– Я… я не смогу… стой! – едва не со слезами создаю между нами барьер из своей ладони. – Сегодня я не смогу быть тихоней! – через силу продолжаю удерживать дистанцию, касаясь его лба своим. В шатре становится нестерпимо горячо. – В твой шатёр! Сейчас! И прикажи Сизифу забрать женщину из пятого ряда. В сером платье… Завтра перед завтраком мы пополним нашу семью!
– Моя… – восхищенно выдыхает он с дьявольскими всполохами в баритовых глазах.
– Твоя! – улыбаюсь в ответ, слегка прикусив его губу. Не до крови. Пока. – А ты мой!
«Увижу после гастролей рядом с тобой девицу, отдам её на съедение ночным животным, а тебя заставлю на это смотреть!» – не остаётся в долгу ревность.
Мысли явно громкие, он не может не услышать. Однако мои порывы уничтожать даже гипотетических соперниц его только веселят. В конце концов, ни одной из его фанаток я ещё не навредила.
Не успеваю сообразить, что происходит, как мы оказываемся в его шатре. Сцена далеко, все мысленные приказы отданы. Вижу в его руках знакомый чёрный шелковый пояс. На губах играет улыбка предвкушения…
В одно гадкое утро Цирк просто опустел, а Лис проснулась после бурной бессонной ночи в шатре одна. От злости на происходящее хотелось выть. Но таково проклятие. Его основной двигатель – каждые десять лет отправляться собирать дань из самых гнилых жителей Сентфора. Без этого ни Сим-Салабим магии, ни бессмертия не будет.
Подумав над вопросом Человека, хочет ли она получить что-то из внешнего мира в качестве подарка, девушка наконец дала ответ. После они ссорились и мирились всю последующую ночь. Конечно, получить сувениры из прошлой жизни или передать родственникам письмо, что она жива-здорова, хотелось неимоверно, однако последствия подобных действий представлялись слишком опасными. Чарли мог вспомнить себя, увидев артефакт прошлого. Письмо, спустя много лет после пропажи троицы, едва ли принесло бы что-то хорошее в жизни родственников. Мысленно их давно похоронили. Тем лучше, по мнению Лис.