Скорлупа совершенного мира дала трещину, когда, вытирая пыль с полок, он заметил странную закономерность. Пыль оседала сильнее на одних и тех же местах и почти отсутствовала на других. Глупость, казалось бы, — просто одни книги люди любят больше, чем другие, не более того, но движение в пропасть началось, пусть это было незаметно. Ранее не обращающий внимания на книги, которые берут посетители, он вдруг ясно ощутил дежавю. Посетитель просит принести книгу, которая должна быть в библиотеке, но найти не получается, Томас идёт будто на автопилоте, не глядя в карточку запрашиваемой книги, почти вслепую находит её привычным движением, будто делал это сотни раз.
«Потому уже делал это сотни раз!» — прошибает парня уверенность, поднимающая вдоль позвоночника неприятный холод, когда за посетителем закрывается дверь.
Движение в пропасть начало ускоряться.
В тот же вечер Томас нашёл все читательские билеты, к своему ужасу обнаружив, что своей рукой записывал одни и те же названия книг. Читатели брали книги, читали, возвращали на место, а позже снова брали всё те же прочитанные, и так будто в бесконечной перемотке, дне сурка.
Перечитав все карточки, разглядев на сделанные его же рукой одни и те же записи, парень в приступе подступающей паники специально обжёг руку, пока готовил ужин. Мелочь, но если вокруг День Сурка, то ожог не должен сохраниться следующим утром. Ожог сохранился и даже воспалился, вынудив Томаса с пробуждением нарушить стандартное расписание дня и ворваться в чайную лавку.
«Лавка Чайной Ведьмы» — одно из самых странных мест города. Одновременно и чайная, и место изготовления всех необходимых лекарств. В городе, конечно, имелись аптеки и даже госпиталь, но чаще всего люди шли именно в Чайную Лавку, едва почувствовав недомогание. И словно по волшебству — пара мешочков травяных чаев излечивали от любых болезней. После чайной терапии клиенты и не вспоминали о недуге.
Имя хозяйки лавки никто не мог запомнить, и условно её так и звали — Чайная Ведьма. Помощница же хозяйки, взявшая на себя роль продавца, громко повторяла каждому покупателю своё имя, однако, как позже заметил Томас, никто и его не мог запомнить, и либо переспрашивали, либо именовали младшей помощницей ведьмы.
— Доброе утро, мисс Хоуп, — влетел библиотекарь в только открывшуюся лавку, напугав девушку.
— Доброе. Утро. Томас, — медленно выдавила из себя она. — Вы неожиданно… чем я могу Вам помочь?
— Нужна мазь от ожогов! — продемонстрировал парень свою руку.
Сбросив с себя растерянность, младшая помощница чайной ведьмы предоставила всё необходимое, подарив при покупке маленький мешочек ромашкового чая. Мазью он воспользовался, а чай отчего-то не смог выпить и просто убрал в самый дальний ящик.
С того момента наблюдать за городом Томас начал с одержимостью. В своей комнате расчистил стену и установил доску для записей, чтобы фиксировать каждое действие горожан. В глубине души он надеялся, что всё окажется лишь глупыми фантазиями, но с каждым днём он будто просыпался от дрёмы, не позволявшей раньше трезво смотреть на город.
Каждый день всё же не был похож на предыдущий, однако каждая неделя была точной копией своей предшественницы. Местные жители работали и проводили досуг будто по строго поставленному сценарию, не допускающему даже капли импровизаций. Единственным звеном, нарушающим всеобщий порядок, оказалась… мисс Хоуп.
Младшая ведьма жила по расписанию, но позволяла себе бродить по одной ей известному маршруту, порой откровенно филонила на рабочем месте, а могла вовсе убежать почти на полдня в неизвестном направлении. Кроме всего прочего, разговаривала девушка иначе. Эмоциональный тон, растерянность, дрожащий голос, легкая хрипотца — всё говорило о том, что Хоуп живой человек, не менее живой, чем Томас. Однако сближаться с ней библиотекарь не спешил.
После случая с ожогом Томас внимательно следил за городом, каждый день делая записи, и сразу заметил интерес девушки к нему. Нехороший интерес. Девушка будто ожидала от него удара или нападения, напрягаясь всем телом в его присутствии. Порой, когда девушка не знала, что Томас её видит, она бросала на него взгляд, полный паники. Что-то подсказывало библиотекарю, что попытки вывести девушку на откровенный разговор потерпят крах. А спустя месяц после ожога сам начал побаиваться младшую ведьму.