Красивые, бесспорно, неношеные на вид и внезапно даже по фигуре, но чувствовала я себя в них, словно марсианин. Слишком уж иноземной я себе казалась, особенно если вспомнить, что, кроме похоронного платья, мой гардероб всегда состоял только из практичных брюк и рубашек с футболками. Помимо платьев, нашлось два сундука с обувью, такой же красивой, нетронутой и устаревшей. Некоторые туфли и ботинки подошли по размеру и даже оказались удобными. В таком непривычно готическом виде завязывать свой привычный высокий хвост я посчитала кощунством и просто оставила волосы свободно ниспадать по плечам, заколов лишь те пряди, что закрывали лицо. В таком новом виде я спустилась к Клаудии.
Она одобрительно улыбнулась и во время завтрака бегло представила мне продукцию лавки, обещая, что вечерний чай исправит все недоразумения, и старая жизнь станет страшным сном на пути к новой беззаботной жизни. Я была слишком раздавлена свалившимися на наши головы бедами, едва чувствовала себя живой, сил сомневаться в словах доброй женщины у меня не было. Я кивала и верила, что всё будет так, как она говорит.
День прошёл спокойно. Уже позже я отметила, что все субботы спокойные. Люди приходят за обычными чаями, мазями и кремами. Клиентов не очень много, есть время расслабиться, а с обеда и почти до самого вечера — спокойно подремать.
К закрытию примчалась Клаудия, растрёпанная и злая, словно сова на охоте. Её вид добавил в мою копилку паники ещё несколько монеток, но она быстро вернула себе самообладание, сладко улыбнувшись и потрепав меня по щеке, словно я была ей внучатой племянницей, и объявила:
— Чай я тебе приготовлю, он будет крепче и на вкус совсем другим, но со своей задачей справится, не будь я Чайная Ведьма! Выпей его перед сном, а дальше город сделает свою работу. В этот раз лучше уж спи на втором этаже в спальне. Не хочу видеть, как ты спишь на улице, словно нищенка! — её энтузиазм был почти заразным, я даже нашла в себе силы робко улыбнуться.
За окном началось какое-то странное движение. Где-то совсем рядом начал нарастать гул из человеческих голосов. Большая толпа, как мне подсказывал слух, идёт или веселиться, или кого-то линчевать. Клаудия, услышав эти подозрительные звуки, помрачнела.
— Явился Чёрт в нашу обитель. Как ни гони его, а он возвращается! — фыркнула она, но, взглянув на меня, немного оттаяла. — Вот что, девочка: ты сейчас на улицу лучше не выходи. Сиди наверху, а я тут пока поколдую над твоей бедой.
— А что это? — всё же поинтересовалась я, поднимаясь по лестнице наверх.
— Худший из худших нашего Города, девочка. Почти сам Дьявол. Встретишься с таким, и больше никто тебя живой не увидит! — мрачно сообщила она, но любопытства моего не удовлетворила.
Наверху из спальни на центральную улицу выходил балкон, однако дверь к нему загораживал тяжеленный комод и разной степени ветхости хлам. Поддавшись любопытству, я быстро нашла кладовку, куда перетаскала весь хлам. Спальня в процессе превратилась в жилое помещение. Чтобы отодвинуть комод в сторону, пришлось приложить все силы.
Последним испытанием стала распечатка наспех заколоченных дверей балкона. К концу действия я сама напоминала взъерошенную ведьму, облившись потом, запыхавшись и покрывшись паутиной. Однако выход к улицам я себе расчистила. Завернувшись в плед, чтобы ночной ветер не подарил мне простуду, я приготовилась напрягать все органы слуха, но это не понадобилось. Источник шума уже приближался и двигался по центральной улице мимо лавки.
Так я впервые увидела шествие Цирка. Впереди Он — Человек в Маске, словно король, величаво прошёл мимо лавки, почти остановившись, когда балкон и моя фигура, замотанная в плед, оказались в поле его зрения. Это был момент своеобразного знакомства. В голове всё это запомнилось как почти сюрреализм. Огромный змей, сотканный из горожан, голову которого составляли самого неожиданного вида существа, но короной на голове змея стало таинственное воплощение персонажа какого-либо произведения Эдгара Аллана По, если бы он ещё и родился где-нибудь в замке Отранто.
Мрачная готическая фигура в черных одеждах. Дополнительные баллы таинственности принесли черный плащ и белая старинная маска, скрывающая всё лицо Человека в Маске. Маску я идентифицировала, как вольто. Белая, с аскетичными узорами на лбу и скулах и подчёркнутыми линиями глаз и губ. В чёрных провалах маски, стоя на балконе, я не могла видеть глаз, но готова была поклясться, что он внимательно рассматривал меня. Затаив дыхание, я наблюдала, как он чуть опустил голову в поклоне и тут же повёл процессию в лишь ему известную сторону по центральной улице.