— Ниже в глубине. Где дракон лежал во сне. Золота зов. Освещает дома свод. Тёмный как ночь. Где дневной свет изгнан прочь… — медленно пропел парень знакомую девушке песню.
— Здесь песни под запретом, — вдохнула она, — они напоминают о прошлом. Хотя теперь какая разница! Мы и так всё помним.
Небо начало светлеть. Непроглядная ночь заканчивалась. Начинался новый день. Новый план действий не желал появляться. Парень подошёл к Лис и осторожно положил руки ей на плечи в ободряющем жесте.
— Мы всё помним, мы вместе, и мы справимся! — уверенно сказал он подруге.
— Не то что бы я давала себе право на ошибку, но мне страшно, Чарли! — призналась Лис.
— Мы ещё можем барахтаться, значит, складывать лапки не будем! Вместе! Друзья не только для совместных путешествий предназначены, — Чарли храбро взял свою чашку с чаем и залпом выпил остывший напиток.
— Побарахтаемся! — улыбнулась девушка, проводя рукой по шрамам на правом боку.
Персонажи напевают Clamavi De Profundis — When the Hammer Falls под моим вольным переводом (прим. автора).
Глава 6. Пустая могила
Первая ночь прошла без сновидений, однако утро не принесло желаемого забвения: я продолжала всё помнить, Клаудия продолжала рвать на себе волосы. В мои руки попал первый синий флакон-фляга. Первый из многих. Отгоняет от меня Их, притупляет эмоции. Меньше слёз, больше рационального подхода к проблеме.
На второй день я нашла Алекса, узнала, что его новое имя — Томас, завела в библиотеке читательскую карточку под именем Хоуп и унесла с собой томик Льюиса Кэролла. Пока шёл день, я успела изучить центр города и, чтобы Клаудия не видела, прошла почти до самых Цирковых шатров. При дневном свете Цирк не казался инфернальным или сатанинским. Обычные шатры.
Третье утро. Всё ещё я. Клаудия предложила за дневную оплату заменять её в Лавке, а она будет подбирать для меня правильный состав чая. От безысходности и отсутствия альтернатив я согласилась. За завтраком внимательно слушала чайный курс молодого бойца. В течение дня Чайная Ведьма возвращалась, давала наставления по поведению с клиентами и продаже товара, а затем снова исчезала. Томик Кэролла скрасил одинокие часы. Но в голове начали крутиться верные пессимистичные прогнозы. Радовало, что вечером третьего дня я случайно увидела Чарли в кинотеатре. С друзьями всё было хорошо.
Четвёртая ночь прошла в удушливом, пугающе реалистичном кошмаре. Процедурный кабинет. Резкий запах дезинфицирующих растворов. Ободранное кресло для осмотра. Старое, потрёпанное, с тёмно-коричневыми не выведенными полностью пятнами крови на подлокотниках. К самим подлокотникам плотно привязаны мои запястья. Тело крепко зафиксировано в кресле, даже головой не могу двинуть. В мыслях — хаос, на сердце — паника. Входит человек, который притворяется хирургом, но всё в его внешности фальшиво, особенно инструмент в руках… нож для колки льда?!
«Трансорбитальная Лоботомия! Псевдомедицина, которую исполняли даже не медицинскими приборами, а обычным ножом для колки льда из-за его удобной формы!» — перемешиваются в голове панические мысли с лекциями отца по истории медицины.
Я с визгом и криками пыталась вырваться из пугающего кошмара или хотя бы из своих привязей, умоляя прекратить экзекуцию, однако «доктор» уже приложил кончик лезвия ножа к моему веку. С оглушающим воплем я вывалилась из кошмара и упала с кровати. Так начались мои «незабываемые» ночи. Кошмар с лоботомией повторялся несколько раз, а потом начал уступать не менее отвратительным эпизодам человеческой жестокости, в которых я всегда выступала в роли жертвы. Беспомощной и связанной, всегда с перетянутыми запястьями. Через неделю я уже ощущала фантомные боли от верёвок, которых никогда не было на моих руках. Но и это было не худшим, что подарили мне кошмары.
Первое пробуждение в Брантфорде произошло через неделю после переезда в город Соловья. Моё первое «боевое крещение». Посреди незнакомого района проснулась в одной пижаме и увидела, как из тумана выдвигаются фигуры монстров, которые я даже в фильмах ужасов не встречала. Скрежет когтей, рык огромной носоглотки, топот тяжёлых лап, цоканье, шорох и этот мерзкий звук, когда что-то склизкое ползёт по асфальту, — они двигались навстречу мне. Монстры. Настоящие. А рядом никого. Ни друзей. Ни Клаудии. Ни укрытия. Ни карты. Ни плана действий. Я одна.
Осознание опасного положения моего одиночества припечатало меня к земле, заставив заползти к ближайшему зданию и спрятаться под фундаментом. Оказавшись в относительной безопасности, я, несмотря на страстное желание кричать от ужаса или свернуться калачиком и отрицать происходящее или просто реветь, пока всё не закончится, удивительно трезво смотрела на происходящее, сухо подмечая: как движется туман, куда направляются монстры и какой стратегии поведения лучше придерживаться.