От страха за собственные дрожащие кости внутри меня поднял голову кто-то ранее неизвестный. Холодная, расчётливая личность, подсчитывающая, как с большей вероятностью выжить и добраться до дома без царапин.
Ночь я провела без движения под фундаментом, подмечая, что ночные животные относятся с отвращением ко всему, что выглядит или пахнет, как подвальное помещение. Зато некоторые из них прекрасно подражают человеческим крикам о помощи: либо с целью деморализации жертвы, либо чтобы выманить неравнодушного самаритянина. Утром они разошлись по своим норам. Я же получила шанс изучить район, отметить все пути к отступлению и оценить, как далеко от Лавки меня переправил Город. К обеду я вернулась в лавку Клаудии, которая уже мысленно меня похоронила. Битва продолжалась, хоть Город и повысил уровень сложности.
— Доброе утро, моя девочка! — к открытию Лавки появилась Мадам Клаудия.
Вопреки негласному запрету на друзей и компании, помимо самой Младшей Ведьмы в помещении у прилавка сидел парень. Незнакомец в голубом комбинезоне работника кинотеатра помогал девушке сортировать товар и выставлять его на витрине. Сама лавка была тщательно вымыта и прибрана.
— Доброе утро, Мадам Клаудия, — поприветствовали они хозяйку.
— Вижу, что моя помощь здесь нужна, как никогда! — окинула она их взглядом, полным досады.
— Очень нужна, — понуро кивнула Лис, — Алекс всё вспомнил несколько дней назад…
— Значит, приготовлю вечером чай на всех. Сделаю как можно крепче! — пообещала Клаудия. — Где третий?
— Ему чай уже не нужен, — охрипшим голосом сообщил Чарли.
— И когда он… отправился в лучший из миров?
— Вчера ночью. Прыгнул с крыши отеля. Они добрались до него, — сухо ответила Лис, стараясь эмоционально отстраниться от ответа. Мази, крема, банки с чаем были выставлены идеально по линии. — Нужен будет ещё один флакон для Чарли на случай, если чай не подействует сразу.
— Я всё сделаю к вечеру, — кивнула Чайная Ведьма, — лавку я сегодня забираю себе. Вы погуляйте. Ещё не хватало, чтобы ты, девочка моя, тут за прилавком себя поедом ела. Сходите на берег или в кино… развейтесь. Только прошу, ни с кем не говорите. В городе и так слишком много вспомнивших.
Чарли поблагодарил женщину и вышел на улицу, щурясь от солнечного света. Город просыпался, открывались магазинчики, кафе. Владелец итальянского ресторанчика поливал цветы, что росли в горшках под его окнами. От кондитерской, торгующей пончиками и свежим кофе, разливался на всю округу дивный аромат. Первый и, возможно, последний день свободной прогулки по городу, будучи только самим собой. Погода баловала. Или она всегда такая в этом городе?
Лис быстро привела себя в порядок, переоделась в практичное простое платье цвета распустившейся сирени и поспешила за другом. На выходе она остановилась и посмотрела на свою работодательницу. Та с дежурным видом стояла за прилавком, раскладывая перед собой травы в известном ей соотношении.
— Спасибо Вам за всё, — поблагодарила девушка и, замявшись, тихо спросила. — В этом городе хоронят умерших?
— Ох, деточка моя, — Клаудия вышла из-за прилавка и погладила девушку по щеке, — мне очень жаль! Но Город не хоронит людей. Я не хочу разбивать твоё сердце ещё больше, но все тела он поглощает.
Девушка тяжело вздохнула и вышла на улицу. День обещал быть приятно тёплым. Девушка вышла из лавки, и под руку с последним оставшимся другом детства направилась в сторону кинотеатра. «Энди» должен был взять отгул на день и переодеться в обычную одежду. Рассказывать о нюансах похорон Алекса девушка решила на своих условиях. Пока Чарли подготавливал для себя почву свободного дня за дверьми с надписью «только для персонала», она успела приобрести в ближайшей закусочной еду для небольшого пикника. Если уж и начинать непростые разговоры, то лучше в самом красивом месте города.
К концу первого месяца после переезда в Соловьиный Город только у Клаудии ещё оставались надежды, что «вот этот чай действительно приведёт к забвению». Я же начала поддаваться унынию, однако каждая ночь включала тот самый механизм выживания, который не позволял мне складывать лапки и тонуть в этом городе. Напротив, желание барахтаться, пока могу, появлялось на целый день. Даже предшествующие пробуждению среди монстров удушливые кошмары частично забывались. Надо было продолжать бороться. Клаудия продолжает, и я продолжу. Простоять день, продержаться ночь. Повторить.