Сама Ведьма полностью переложила на мои плечи работу в Лавке, открыто обучая меня своему ремеслу, словно я изначально и собиралась стать её подмастерьем. Как правильно заваривать чай, какие ингредиенты от чего помогают; она позволяла мне сначала делать часть заготовок, а затем и полноценные крема с мазями, которыми мы торговали. Я старалась быть понятливой ученицей. А заживляющие мази сама активно использовала утром после Брантфорда.
Заработанные деньги за первые месяцы отправились к портному с большим заказом. Слишком уж старомодными были платья Клаудии. Заказанные мною варианты исключали бесполезные рюши и совсем вышедший из употребления декор, зато получили функциональные карманы, скрытые в складках юбки, и удобные ремни, на которые можно было крепить кошелек или флакон-флягу.
Моё имя никто не мог запомнить дольше суток, но, к счастью, портной вёл записи по лишь ему известным номерам, и имена не вписывал в свои бухгалтерские книги. Вскоре мои настоящие готические наряды были заменены на псевдоготические платья. Более современный крой и меньше элементов отделки, зато смотрелись они вполне органично в городе. Длина от колена до середины икры не стесняла движений и позволяла бегать, не боясь упасть. Поменяв гардероб, я с удовлетворением отметила, что впервые не выгляжу, словно ряженая. И без камней в огород Клаудии — сама начальница благосклонно приняла мой новый гардероб, не нарушающий устоев старинной Лавки.
Однако даже мои ресурсы выживающего были конечны. Я это понимала, как и то, что постоянные неудачи Клаудии в приготовлении нужного по рецепту чая ведут к одному лишь финалу. Они до меня доберутся. Возможно, для этого Им потребуются месяцы, но Они не оставят меня.
«Я не хочу ничего чувствовать, когда Они заберут меня!» — так я решила. Если уходить, то под свою музыку. Моей музыкой будут тишина и размеренное дыхание. Клаудия не прятала от меня своих книг, по которым можно было в свободное время творить лечебные или обезболивающие мази, косметические средства или любые настойки. Алкоголь с табаком в моей прошлой жизни встречались крайне редко, а после переезда ушли в немилость. Всё, что затуманивает разум, под запретом. Алкогольные настойки меня совершенно не интересовали, однако один рецепт привлёк моё внимание. С небольшой доработкой у него был высокий потенциал помочь мне в моей проблеме.
Пытаясь самостоятельно вывести Чёрный Морозник, чтобы разорвать свою зависимость от Человека в Маске, Клаудия экспериментировала с различными растениями. Итогами её экспериментов стала пара-тройка новых видов цветов с интересными свойствами. Самой интересной для меня стала Чёрная Арника, новый вид, выведенный из невинной Горной Арники.
Новый цветочек обладал свойствами Волчьего Аконита, но концентрация основного алкалоида на один цветок превышала в несколько десятков раз. Отличный ядовитый экземпляр. Но, увы, добыча того самого алкалоида была очень уж муторной и затянулась на недели правильного вымачивания Чёрной Арники вдали от глаз Клаудии, которая надрала бы мне уши за такое «зельеварение». Итогом модифицированной сонной настойки из книги Клаудии стал красный флакон-фляга с настойкой «на случай, когда всё совсем плохо», дарующей с первых глотков спокойный приятный отход к глубокому сну без сновидений, после которого уже не просыпаются. Чёрная Арника поцелует нежное сердечко, и оно остановится навсегда. Без боли и мучений.
***
На берегу гулял прохладный бриз, шелестела трава, и шум накатывающих волн приятно услаждал слух. Идти до места дзена и идиллии пришлось долго, а близкое соседство шатров Цирка, мимо которых проходила дорога, добавлял напряжения. Чарли старался держать Лис подальше от шатров, крепко сжимая её руку. Да и сама Младшая ведьма после ночного рукопожатия боялась оказаться на территории Директора. Сказки о страшно-ужасном Человеке в Маске за авторством Клаудии после первой встречи тет-а-тет перестали смешить, переквалифицировавшись в тревожное предупреждение. Когда опасный рубеж был преодолен, а перед друзьями осталась лишь лесная тропинка меж двух холмов с эхом волн где-то впереди, они заметно расслабились. Напряжение начало отступать.
Скребущие по галечному берегу волны были слышны задолго до того, как холмы, наконец, оказались позади, перед Чарли и Лис предстала уходящая за горизонт беспокойная водная гладь. Синее, словно лондонский топаз, небо. Облака, похожие на зефирных зверушек. С холмов почти до самого берега спускается ковёр вереска. Широкий пляж из-за окружающих его холмов кажется скрытым ото всех глаз, живущим в своём собственном измерении: вне Города и его кошмаров.