— Да, понимаю. Я тоже это здесь чувствую. Это место само по себе не держит, но покидать его не хочется! Я всё хочу, я всё хочу, я всё хочу, и всё — сейчас! — вдруг пропел он.
— Чарли! — вытаращила на друга напуганные глаза Лис, — песни в городе нельзя петь!
— Ой, кто услышит? — отмахнулся он и хитро улыбнулся, продолжая петь: — Ведь я хочу! Я петь хочу! Я петь хочу! Хочу сейчас! Пустынных улиц так заманчив свет, И шаги в аллее — их легче нет, — он подмигнул растерянной подруге и прошептал: — Давай, никто не узнает!
Тишина в пустом кинотеатре и акустика, резонансом разносящая его голос во все стороны, будто создавая эффект подпевки, подтверждали слова Чарли. За стенами кинотеатра только занимается рассвет. Они одни. Никто не услышит. Никто не доложит Клаудии.
— Но громко крикнет молодой боец, — неуверенно пропела Лис, сжавшись, будто ожидала удара откуда-то сзади. — Пытаясь боли найти конец.
Удара не последовало. Своды кинотеатра не рухнули на головы поющих грешников. Их маленькое преступление проходило незамеченным. Довольный друг с одобрением кивнул.
— Я слышал голос: «Прошу чуть-чуть, Я хотел бы жить дальше, расчисти путь!» — с довольным видом во весь голос подхватил Чарли, чуть ли не заигрывая при этом со своей «шайтан-машиной».
— Я всё хочу, я всё хочу, я всё хочу, и всё — сейчас! — уже свободно с восторгом во всё горло выкрикивали они, радуясь, словно маленькие дети, своему маленькому бунту против системы правил города. — Я всё хочу, я всё хочу, я всё хочу, и всё — сейчас!
Вечер они провели в библиотеке Алекса. После того как «Томаса» не стало, она была заброшена. Место нового библиотекаря никто не занял, и территория казалась достаточно безопасным местом, чтобы делать то, что нельзя. Внезапно тихоня Чарли оказался бунтарём.
— Так, а теперь закрой глаза! — приказал он, когда они вошли через всегда открытый пожарный выход в библиотеку. — Я приготовил тебе сюрприз! Он ждёт тебя в читальном зале. Я проверил. Там такая интересная смесь акустики со звукоизоляцией, что можно кричать, будто тебя режут, и стены резонируют, словно это концертный зал органной музыки, но на улице ничего не слышно!
— Чарли! Ты меня пугаешь! Что же такое ты собираешься со мной там делать, чтобы и акустика, и никто не услышал?! — с тревогой вопрошала Лис, в ответ чувствуя лишь лисью улыбку друга.
На одном из диванчиков лежала акустическая гитара с большим розовым бантом, криво повязанным поперёк грифа.
— Чарли, это… — от смеси восторга, ужаса, щенячьей радости и нежности по отношению к другу Лис лишилась дара речи и просто стояла, хватая ртом воздух.
— Небольшое самоуправство в обеденный перерыв. Зарплату мне все эти месяцы исправно платили, так что деньги имелись. К слову, она не слишком дорогая, так что не пугайся, что я разорился! — скромно пошаркал ножкой парень, но в голосе слышалась гордость. Немного промолчав он добавил: — А ещё она уникальная!
Лис дрожащей рукой коснулась грифа, будто сомневаясь, что подарок настоящий. В голове тоскливой картиной пронеслись три её гитары, оставшиеся дома. На них она уж точно больше не сыграет. Первую из них ей подарили друзья, в складчину устроив ей сюрприз на окончание школы.
Она осторожно провела пальцем вдоль струн. Внутри напряжением взвились все их вечера, когда они, будто уличные музыканты, просто сидели и распевали песни под её поначалу неловкую игру. Одна из гитар получила имя «Бард» поскольку именно её они брали с собой в путешествия, если планировали проводить бардовские вечера в необычных уголках страны. Притупленные эмоции благодаря выпитому лекарству от Них накануне вечерней прогулки не позволили прослезиться, хотя на душе плясала богатая гамма эмоций.
— В чём её уникальность? — дрогнувшим голосом спросила она.
— В первый день продажи была повреждена пятка грифа. Потом тщательно исправляли, и восстановленную гитару вернули в продажу уже с уценкой. После этой «травмы» она стала звучать чуть ниже и глубже, словно звук блуждает где-то внутри. Перекатывается на языке гитары, прежде чем выйти! — таинственным голосом проговорил Чарли.
— Это правда или продавец тебе эту легенду рассказал? — усмехнулась Лис, сбрасывая бантик и по-хозяйски устраиваясь на диване с гитарой.