Грохот пульса в ушах заглушает весь мир. Вдоль позвоночника проходит могильный холод. Письмо написано рукой Томаса.
«Я уже пытался… и не раз… меня травили. Мне стирали память!»
Так младшая помощница ведьмы в глазах библиотекаря стала неприятелем.
***
Звон колокольчика оповестил о том, что Хоуп покинула библиотеку с маленьким сборником немецкой поэзии.
Томас устало сложил на столе руки и лёг на них головой. Несмотря на поведение, соответствующее живому человеку, а не болванчику, живущему строгим сценарием города, она пугала его больше всех. Остальные горожане в глазах библиотекаря являлись точно такими же заложниками, как и он. Заложниками города. Заложниками ситуации. А она… возможно, кукловод?!
«Из этого города есть выход?» — вяло подумал он, осознавая, что ответ, скорее всего, отрицательный.
Безнадёга. И множество вопросов. Следуя инструкции из собственного письма, на чердаке он действительно нашел целый сундук, наполненный пожелтевшими и даже истлевшими листами. Разбор архива лишь подлил масла в огонь, поскольку только сортировка документов забрала неделю. Слишком много «лишней» информации, которая только путала. Счета, бухгалтерия, лишенная смысла без контекста переписка между библиотеками города Соловья, и какого-то другого (адреса и названия городов «совершенно случайно» были испорчены). Продираясь сквозь тернии, Томас выстраивал тонкую и ломкую тропинку к пониманию города.
Самым простым пунктом оказалась информация о Цирке. Никаких подозрительных новостей. Лишь несколько переписок между горожанами, пара очень старых заметок в местной газете и рабочая копия договора взаимного сосуществования города и Цирка.
Территория Цирка не является территорией города, законы города на территории Цирка не действуют. В то же время правила Цирка не распространяются на всё, что происходит на территории города. Цирковым артистам позволяется пересекать границу лишь во время шествия по периметру города, приглашая зрителей, а зрители только с разрешения Директора Цирка могут посещать территорию Цирка. Цирк, увы, не содержал ни гимнастов, ни животных, лишь уродов. Собственно, поэтому он везде в записях и значился как «Цирк Уродов».
На выцветших фотографиях, найденных среди бумаг архива, Томас с трудом смог различить некоторые изломанные угловатые фигуры артистов Цирка, а также самого Директора. Однако тот был одет в викторианский костюм с галстуком-бабочкой и длинный плащ, лицо было полностью скрыто маской, также угадывались волосы до плеч. Низкое качество фотографий и образ Директора позволяли лишь сделать вывод, что вроде бы это высокий мужчина. Имя Директора осталось неназванным что в статьях, что в переписке. По неизвестной причине, везде он упоминался как Человек в Маске.
С историей основания города возникла самая большая заминка. Томас нашёл около десятка документов, ссылающихся на дату основания города, однако даты были различными, как и имена основателей, не говоря о событиях, повлекших основание городка. Где-то город упоминался как порт, где-то как удобный перевалочный пункт для железнодорожных путей, а где-то как источник неких очень полезных ископаемых. Количество и «качество» поселенцев также описывалось по-разному от документа к документу. То это были пуританские семьи, то наоборот семьи, изгнанные из других поселений пуританами, то преступники, а то и беженцы после гражданской войны. Есть ли где-то посередине истина, библиотекарь не решался гадать.
Самыми интересными среди бумажной неразберихи оказались вручную восстановленные древние листы с кельтскими полустёртыми буквами. Время нещадно потрудилось над листами, сделав все записи недоступными для чтения. Редкая буква сохранилась целиком, не говоря о словах или предложениях. Однако иллюстрации каким-то чудом уцелели. Грубые рисунки, в двух-трёх штрихах раскрывающие тайны листов, неоднозначно описывали некие ритуалы ведьм. Именно ведьм, волшебниц или ворожей, сомнений быть не могло. Шабаши, принесение чего-то небольшого в жертву, но самым детальным был рисунок, демонстрирующий как ведьмин Ковен смешивает что-то в чаше, используя то ли палочки, то ли ножи, а потом дарят эту чашу странному нечто, изображенному как серая тучка.
Томас никогда не верил в ведьм или в магию, но отметать теорию их существования не стал, наученный горьким опытом. Чай, вызывающий потерю памяти, ещё можно объяснить с научной точки зрения, но записанные задним числом воспоминания о незнакомцах как о людях, которых знаешь всю жизнь, уже ломают эту стройную теорию. Фигуры лавкрафтовых чудовищ, виднеющиеся в тумане по ночам, совсем отбивают сомнения в сверхъестественной начинке этого Города Кошмаров.