— Хозяин говорил, что ты придёшь, ведьма. Рано или поздно! — хмыкнул он, наконец оторвав взгляд от жителей Брантфорда.
— Он меня пригласил! — на всякий случай сказала Лис.
— Да, идём! Или ты прям рядом с этими хочешь разговоры вести? — дернул он её за штанину пижамы в сторону. — Что, ведьма, любишь под луной гулять с этими?
— Ага, ни одной ночи не пропускаю! — с легким оттенком цинизма ответила девушка, про себя отмечая, что даже не соврала.
— А ты мне нравишься, ведьма! — расхохотался чудик. — Я тебя уже видел! Шла мимо берега, где ночью гуляют те, даже более красивые. А потом утром вся в кровище назад! Ха! Такая доходяга, а не померла. Жалко будет тебя с остальными закапывать!
«С этим Мордогрызом надо разговаривать, только если в руках будет топор!» — подумала Лис, поёжившаяся от перспективы пополнить число убитых девушек.
— Что, ведьма, не выручат тебя спасатели, раз сама явилась в Цирк! — продолжил хихикать Злой Голлум.
— Меня некому спасать! — фыркнула Лис.
Наконец, они оказались в самом большом шатре. Огромный купол терялся, уходя в непроглядную тьму вверх. Сам шатер был погружен в удивительно ламповый полумрак. Единственными источниками света оставались игривые огоньки гирлянд, обрамляющих сцену и основание занавеса. На самой сцене и рядом с ней разбросан различный реквизит в виде разноцветных тумб, мячей, барабанов и прочих самых обыденных вещей, которые ожидаемо видеть в нормальном Цирке.
«А вот в Сатанинском Цирке они выглядят слишком простыми и безобидными!» — подумала Лис, окидывая взглядом шатер.
Мордогрыз привел гостью в шатер, где происходили все представления. В антураже глубокой ночи он выглядел даже не враждебным. Настил из соломы, ровные ряды деревянных лавок. Почти полная темнота. Вне контекста событий ночи, это закулисье имело все шансы в хорошем смысле очаровать её, любящую подобные места.
— Хозяин скоро придёт! — откланялся Мордогрыз и поспешил убраться.
Сердце Лис, наконец, перестало колотиться так, что в ушах стоял грохот, и девушка устало опустилась на одну из лавок. Впереди предстояло неловкое приветствие, и не слишком желанная беседа, но единственной альтернативой была встреча с паукообразными монстрами.
«И о чём разговаривать с Директором Цирка уродов глубокой ночью, после того, как вломилась в его Цирк в одной пижаме, преследуемая ночными животными? О погоде?» — невольно усмехнулась Лис, глядя на огоньки гирлянд. В тишине и одиночестве, она находила это место почти романтичным.
По правой руке вдруг прокатилась до боли, до панического ужаса знакомая судорога. Сердце вновь затрепыхалось. Они. Вновь ночью. Какая ирония, на территории Цирка. Она вскочила с лавки и, наплевав на приглашение с гостеприимством Человека, попыталась повторить их с Чарли побег сквозь шатры к безопасности Чайной Лавки. Однако волна животного ужаса полностью парализовала Лис, заставив беспомощно свалиться на четвереньки. Правую руку выкрутило до хруста к груди. Грудь будто пережало ледяной хваткой, лишив возможности дышать и звать на помощь. Голову заполнило кровавое удушающее марево. Они приблизились к своей третьей жертве.
Никто не придёт. Никто не поможет. Чарли больше не существует. Зоуи и Алекс мертвы.
«Моя очередь!» — роняя на солому слёзы, поняла она.
Они не торопились, будто наслаждаясь моментом своего триумфа. Лис чувствовала, как вдоль хребта ползёт мертвенная леденящая паника, стягивая в ничто кусочек за кусочком её рассудок. Бесполезным рывком она попыталась отстраниться от источника кошмаров, однако лишь откатилась к сцене, всхлипнув. Действие отняло у неё все силы, и Они начали приступать к своему пиршеству. Нельзя сбежать от когтей, которые будут разрывать на части душу.
«Когда тьма найдёт тебя, ты встретишь Нас в одиночестве!» — скорее ощутила где-то на подкорке, чем услышала девушка.
Пригибаясь все ниже к земле, Лис почти смирилась с поглощающей все её мысли тьмой…
Горячая, словно раскалённый уголь, рука молниеносным движением вложила в ладонь знакомый каждой неровностью флакон-флягу, пропажу которого она обнаружила накануне вечером. Полный и уже открытый. Вспышка безумной надежды отогнала недовольных подобной наглостью Их лишь на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы залпом выпить всё из фляги, и, прижав её к груди, окончательно повалиться на пол Цирка, перекатившись на спину.
— Один! — прохрипела она, ощущая, как дрожащее в судорогах тело начинает замирать.