После начала параноидального наблюдения за городом библиотекарь, утопая в страшных снах, просыпался теперь не в своей постели. К странному зову во сне неких чудовищ, которых парень не мог ни увидеть, ни осознать даже примерные их габариты, добавился лунатизм. С каждой ночью становилось всё хуже. Кошмары становились реалистичнее, внушая ощущение обречённости тем, что вот-вот нечто ужасающее заберет Томаса, а сам спящий просыпался всё дальше от дома.
Первый такой пугающий опыт произошёл через неделю после ожога. Плотный удушающий кошмар, а затем ещё более пугающее пробуждение на улице города. По земле расстилался плотный туман, искажая образ городка. Знакомые милые улочки под покровом ночи и тумана превратились в нечто отталкивающее, негостеприимное и даже враждебное. Туман, обладающий аномальной плотностью, порциями демонстрировал силуэты, скрытые в нём. В этих фигурах не было ни капли человеческого. Движение этих силуэтов внушали примитивный животный ужас и бездумное желание бежать так быстро, как это возможно. Прятаться. Дрожать и молиться о том, чтобы дом стал надёжным убежищем.
По каменной дороге прошла волна скрежета, звоном повторившая свою страшную песню в ушах библиотекаря. Что-то царапало эти дороги, быстро приближаясь. Что-то выло совсем рядом, поднимая дыбом волосы на голове, двигалось вдали со звуком выворачивающихся суставов. Вокруг Томаса гуляло множество этих «что-то», и в их враждебности парень не сомневался ни на мгновение. Стряхнув оцепенение, он осознал, что на этой ночной прогулке может стать чьей-то едой.
К счастью, улица всё же была хорошо знакома. Всего один квартал от библиотеки. Зажав в себе все бессознательные порывы закричать от ужаса, Томас бесшумно прокрался к библиотеке, запер все двери, бросился в свою комнату и, дрожа, словно лист на ветру, нырнул под одеяло. Детский порыв прятаться от Страшил именно там сумел на короткое мгновение отогнать панику.
«Из этого города нужно бежать! Бежать любой ценой! Ногами, вплавь… как угодно! Этот город сожрёт меня одной из таких ночей!»
Множество рук, щупалец, хвостов или кожистых крыльев, а возможно и всё вместе присутствовало на телах этих самых силуэтов. О них было страшно даже думать. Даже едва пробежавшись взглядом, они вызывали отторжение на животном уровне, ужас и слепое стремление бежать. Ни грамма сомнений, в тумане скрывались не метафорические чудовища, а самые настоящие, реальные, не выдуманные режиссёрами блокбастеров или авторами захватывающих книг. Они были там, в самой неподдельной реальности, и сводили с ума, начиная с необходимости признать их существование, заканчивая вопросами о выживании в городе, где они спокойно гуляют по ночам.
Уснуть он так и не смог. Каждый шорох, скрип, стук или иной звук он воспринимал только как шаги чудовищ, что идут за ним в его библиотеку. На рассвете с трудом заставил себя выглянуть из-под одеяла. Маринующийся в панике разум требовал оставаться в комнате и не выходить. Томас почти поддался этому требованию, однако в последний момент мысль «А если они придут за мной, как только я перестану вести себя в соответствии со сценарием этого города?» заставила его послушно начать ежедневную рутину.
Он боялся города. Боялся наступления ночи. Боялся младшую ведьму Хоуп. Боялся сделать неверное движение и быть стёртым в порошок. Боялся, что, не делая ничего, он словно бандерлог будет беспомощно приближаться к собственной смерти под завораживающе пугающий танец Каа. Кто исполнит в данном случае роль самого Каа, Томас не хотел решать. Каждый из претендентов совершенно не устраивал.
День неизменно завершался ночью. А ночью снова приходили кошмары. Тяжёлые, удушающие, выбрасывающие дрожащего и напуганного библиотекаря беспомощной рыбой на укрытые туманом улицы ночного города. С каждым разом всё дальше от спасительной библиотеки. И всё ближе к заброшенной части города, откуда вернуться ночью будет крайне сложно, особенно после липкого кошмара, особенно в тумане, особенно когда рядом крадутся монстры.
Томас пытался привязывать себя за руку или за ногу к мебели библиотеки, запирал и баррикадировал двери и окна, однако после тяжёлого кошмара оказывался на улицах города, а запертые двери в конечном итоге оборачивались преградой между ним и спасительным убежищем. Как он ещё оставался во вменяемом состоянии, парень сам не мог себе объяснить, но, переходя очередную границу ужаса, он преодолевал панику и находил небольшой запас силы, чтобы добраться до убежища и дрожать до рассвета.