— Пойми меня правильно, — глаза Человека демонически сверкнули, — я ничего не имею против того, чтобы люди, сочащиеся зловонными пороками, страдали. Но даже для меня такой способ расправы слишком жестокий.
— Добрый самаритянин! — не выдержала Лис. — А закапывать их как удобрение? Тоже жест милосердия?
— В этом городе нет милосердия, да и во внешнем мире я его не видел! Твоя покровительница тому прекрасный пример. Она травит помощниц, чтобы самой не рисковать жизнью! — лишь от этой легкой волны его ярости, Лис вжало в спинку софы, сдавив виски напряжением. — Покойниц нужно куда-то девать. А от таких насыщенных Морозником тел цветы растут лучше, чаще и эффект от них намного сильнее.
— Сколько их было? — севший голос дрогнул.
— Более полусотни. Разумеется, не все были отравлены Морозником до такой степени. Некоторые, как и ты, спокойно пили «волшебные чаи». С ними было особенно весело! — от этих слов внутренности Лис сделали небольшой кульбит. — Она красиво рисует перед ними черно-белый мир с добрыми ведьмами и Дьявольским Цирком. Вдохновляет своих принцесс на рыцарские подвиги по уничтожению дракона и добыче волшебного цветочка. В шатрах эта детская уверенность облетает шелухой. Хотя некоторые бывают настолько одержимы идеей победы над страшным Злом, что начинают подкармливать Морозник куда раньше, чем хотелось бы. К закату жизни этих мотыльков порой пробуждалась способность, похожая на твою. Но во много раз слабее. Отравленных Морозником ведьм убивала даже первая и единственная попытка заглянуть в мою память.
— И ей совершенно безразлично, когда они умирают? — по имени Чайную Ведьму называть становилось всё труднее и труднее.
— Когда они не оправдывают её надежд, Чайной Ведьме нет дела до нерадивых помощниц.
«Одних он соблазняет, других убивает из жалости, третьих убивает просто. А она отдаёт ему своих подопечных, как игрушки, чтобы не скучал!» — мнение о Человеке скакало, словно картинка кардиограммы стенокардии.
Чувства к нему замешивались в самый противоречивый коктейль из всех, что ей приходилось испытывать. Хотелось бежать как можно дальше от него, хоть в Брантфорд к монстрам или на берег к Гулям. Но при этом не прекращать их беседу. Все мрачные подробности изнанки города Кошмаров вызывали странные мурашки по телу, холодящие душу, но отчего-то приятные. А желание вскрыть все темные тайны только росло.
— Алиса, ты помнишь первый день нашей встречи? — его властный голос будто обволакивал кожу, заставляя каждой клеточкой тела концентрироваться только на нём.
— Когда ты меня чуть в Цирк не забрал? — слегка осипшим голосом спросила Лис, не в силах отвести взгляд или хотя бы мысленно абстрагироваться от внезапного осознания, что глубокой ночью в Его шатре они сидят одни.
— Помнится, это ты схватила меня за руку! — бархатистый мужественный смех заставил что-то внутри предательски ёкнуть. — И прожигала таким печальным взглядом, словно сама просила забрать тебя подальше от Города! Но я имею ввиду тот день, когда ты только дразнила своим присутствием на балконе Чайной Ведьмы.
«Приплыли, теперь я, оказывается, ещё и дразнила!»
— Помню, — сухо кивнула Лис.
— В то утро, когда ты проснулась, не потеряв память, она сделала неожиданно большой заказ Морозника. У Чайной Ведьмы уже давно не появлялось помощниц, и внезапный запас большого количества цветов означал лишь одно: наша игра продолжается! За десять лет в этом городе можно умереть со скуки! Её бесполезная борьба против меня даёт хоть какое-то развлечение, особенно когда девушки интересные! — для Директора Цирка идея расправы над помощницами ведьмы была такой естественной, что Лис поёжилась.
— Откуда такая враждебность?
— Проклятие Сентфорских ведьм, которое к их ярости я давно обратил себе на пользу! — самодовольно улыбнулся Человек, отчего черты его лица в свете лампы действительно стали выглядеть зловещими. — Для последнего ковена оно как пощёчина! Когда Город принял меня, предложив особые условия проживания, все ведьмы скрипели зубами, но могли лишь с бессильной злобой наблюдать за Цирком. Более изощренной пыткой их самолюбию стала зависимость от Морозника, который вне Города даже мне приходится искать, а на его территории Цветок распускается исключительно между шатров. Больше всех лютует верховная — Чайная Ведьма Клаудия. Думаю, я самый ненавистный из всех её возможных соседей.