— Ты не слишком торопишься убегать! — в глазах Человека можно было прочитать горящий неоновым светом вопрос «почему?».
— Ты первый мой собеседник за всё время проживания в этом городе. И единственный, — призналась она без утайки. — Остальные забудут меня на следующий день. Да и говорить с ними… они как манекены. Оказывается, это чертовски приятно, просто разговаривать!
Одиночество повисло в тишине, когда Лис замолчала. Вкус его оба собеседника успели распробовать как следует. Этот вкус напоминал влажность каменных стен подземелья, железистую сладковатость ржавых решеток, и сырой поток утреннего тумана, что окутывает все вокруг, но не дарит ни живительной влаги, ни драгоценного воздуха. Лишь липкая безысходность, медленно и методично гасящая своей сыростью все огоньки, что светятся в душе и отогревают её в холод.
— А ещё приятно делать то, что она запрещала все эти месяцы. «Не смотри на Человека в Маске», «Не ходи в Цирк!», «Не говори ни с кем… особенно с Человеком в Маске!!!» — попыталась спародировать мадам Клаудию девушка, однако результат больше напоминал пародию на старую миссис Нельсон.
— Тянет нарушать правила? — в своей лукавой манере, он сидел за столом аристократически переплетя пальцы в замок, и с видом хозяина положения смотрел на свою гостью. — Это признак плохих девочек!
При словах о единственном собеседнике, откуда-то из глубин начали просыпаться давно похороненные чувства. Привычный образ помог на время загнать всё человеческое обратно. Даже призрак сочувствия может помешать оставить ведьму в Цирке.
«Она уже достаточно беспокойных мыслей вызвала, своим откровением!»
— Всех хороших девочек съели монстры. Осталось то, что осталось! — фыркнула Лис. — В этом городе без Тёмной Стороны не выжить, а посему нельзя ссориться со своим внутренним демоном.
— И какое правило ты хотела бы нарушить сейчас? — поинтересовался Человек, решив испытать, как поведет себя чернокрылый подарочек Судьбы во вседозволенности.
— Я помню эту маску! — с сомнением покосилась на Человека Лис. — И чувствую, что в этом вопросе есть подвох!
«Не зря насторожилась, девочка, выпусти свою Тёмную Сторону. Я хочу её видеть!»
— Считай, что это мой подарок, Алиса. Ты можешь сделать то, что жаждет твоё сердце, без запретов Ведьмы или морали. Что бы ты ни выбрала, я не стану мешать тебе или прерывать тебя! — он испытующе посмотрел на неё.
— Всё что угодно? Без ограничений? — не поверила Лис. — Вот всё, что пожелаю и никаких запретов? Прямо здесь и сейчас?
— Именно. Прямо здесь и сейчас! — кивнул Человек.
«Что бы я хотела сделать прямо сейчас? И без единого запрета?» — задумалась она.
«Удивишь меня?»
«Хм…» — протянула она, зайдя в тупик ответом на свой вопрос, однако именно гулкое и протяжное «хм» стало ответом на вопрос. В голове сформировалась мелодия, словно кто-то включил музыку прямо в её черепе, которой всего лишь следовало подпевать:
«Был юным мир, цвели холмы
Среди звенящей тишины,
Когда свежа была Луна —
Очнулся Дарин ото сна.
Он первым по холмам бродил
И первым из ручья испил;
Склонился он над гладью вод:
Под ним плыл звездный хоровод.
Легла на воду тень, а в ней
Его корона из огней»¹
Алиса перевела дыхание и продолжила петь. С каждой строкой тихий и немного дрожащий голос набирал силу. И вот она уверенно пела балладу, о которой никогда не слышал Человек. О самом Директоре Цирка она будто забыла, полностью погрузившись в песню, которая в чём-то отражала и её собственную прошлую жизнь. Жизнь, что сияла для неё путеводной звездой и угасла, при всё еще живой девушке.
Помня о подарке, он сидел без единого движения, словно статуя, чтобы ни единым движением не спугнуть гостью-соловушку. Музыка в её мыслях сплеталась с её голосом, заставляя стены шатров принимать доселе непознанные звуки. В обители темного властелина не поют.
Мысли улетели далеко, когда она, глядя сквозь Человека, перевела дыхание для последнего куплета:
«Мир нынче стар, седы холмы;
Резец и молот не слышны,
Погас огонь и жар в печах,
И в тронном зале тьма и прах.
В гробнице наш король лежит,
И в Казад-Дум нам путь закрыт,
Но и сейчас на глади вод
Мерцает звездный хоровод:
Корона под водою ждет,
Пока король за ней придет¹».
Алиса замолчала, прикрыв глаза. Чувствуя только стук своего сердца, она не вполне «вернулась» в шатры, оставаясь где-то там внутри, где песня ещё звучала.