— Спасибо, не хочется. Прощайте до вечера! — резко склонилась в поклоне Лис, сверкая гневными глазами, и развернулась в сторону выхода.
— Ты все ещё можешь получить забвение, — он, как всегда, знал, какой фразой заставить собеседника слушать себя очень внимательно. Девушка послушно повернулась к нему лицом, нервно ударяя костяшками пальцев о собственные предплечья, скрестив руки на груди. — Ведьмин ковен совершил обряд запечатления с этим Городом, который даровал им обоюдную связь. Помимо некоторых особых привилегий, ведьма может попросить Город об особой услуге, например, стереть память гостю города, раз уж чай не подействовал. Сил Города будет достаточно, чтобы заменить твою личность на новую, даже в нынешнем состоянии. Впрочем, не советую открыто говорить Чайной Ведьме, что ты знаешь о её связи с Городом. За такие знания она ещё до обеда лично закопает тебя по частям на заднем дворе своей лавки. Но завуалировано можешь попросить её о помощи.
«Спасительное забвение? Даже сейчас?! Невозможно!» — кричали мысли девушки.
— В чём подвох? — Лис недоверчиво смотрела на Человека.
— Если она проявит человечность и поможет тебе стать горожанкой, то так и быть: я прощу твой долг, и долг твоего друга передо мной. Во имя последнего проблеска душевной доброты Ведьмы, я готов потерпеть, и честно дождаться следующей помощницы, которую она для меня подготовит. Но срок до шести вечера сегодня! — с дьявольской улыбкой огласил он и прошептал. — Поторопись, Алиса!
***
Со всех ног Лис неслась в сторону Лавки. После короткого разговора с Человеком, по традиции она унесла целый букет эмоций: паника, ярость, гнев, отчаяние, надежда. Есть шанс, есть возможность спастись, стоит только попросить Чайную Ведьму. Рука дрогнула, едва коснувшись дверной ручки.
«Если она проявит человечность, а что если не проявит?» — с тяжёлым сердцем подумала Лис.
Дверь в лавку открылась, дверной колокольчик громко звякнул, будто начиная отсчет оставшегося времени девушки. За прилавком задумчиво стояла Клаудия и что-то читала. Увидев девушку, она удивленно застыла, но уже спустя секунду вернулась себе образ доброй покровительницы и с ласковой улыбкой воскликнула:
— Девочка моя, он тебя отпустил! — теперь уже от улыбки Чайной Ведьмы девушке стало не по себе. Человек вёл игру открыто, демонстрируя своей жертве все доступные действия, наслаждаясь именно беспомощностью, а Клаудия не играла. Она вела войну против Человека, и с сопутствующими потерями не собиралась считаться. В её стратегии пешками являлись все, кроме неё.
На лице Чайной Ведьмы будто зашевелилась невидимая маска, за которую девушка смогла заглянуть. Опыт памяти Человека подсказывал, что у таких, как «добрая самаритянка Клаудия» истинное лицо будет предельно нелицеприятным.
— Он отпустил меня собрать вещи и явиться к нему в шесть, — произнесла Лис, и её голос дрогнул. Искорка надежды ещё горела. — Он сказал, что ты знаешь способ даже сейчас отправить меня в забвение, и он не связан с чаем!
Взгляд, которым наградила её Клаудия нельзя было сравнить даже со взглядом огромного аллигатора, которого Лис однажды увидела в Сеульском террариуме. Холодный, оценивающий степень съедобности объекта. Также жестко смотрели на девушку по-волчьи серые глаза Чайной Ведьмы, чей возраст теперь начинал ощущаться. Древняя. Древнее Человека, возможно, на несколько поколений или даже столетий. Бесполезная помощница в её глазах представала раздражающим разочарованием, от которого ведьме не терпелось избавиться.
— Он не сказал, что это за способ! — прошептала девушка, непослушными губами, помня о предупреждении Директора. — Но пообещал, что простит мне долг, если сегодня до шести вечера я всё забуду, став полноценной горожанкой… мадам Клаудия, помогите!
— Боишься его? — спросила Клаудия, взгляд её перестал излучать звериную решимость немедленной расправы, однако лишь до уровня отсутствия прямой враждебности.
— Он пугает меня до дрожи! — призналась Лис, позволяя себе быть настолько жалкой, насколько это потребуется, чтобы добиться желаемого. — Прошу, если есть способ…
Чайная Ведьма подошла к своей подопечной и сухо поцеловала её в лоб. Жест можно было бы назвать ласковым, если бы не ореол угрозы, витающий в воздухе. Ведьма поглаживала девушку по плечу, говорила какие-то успокаивающие слова, клялась, что перепробовала все доступные способы, но в глазах… в них читалось пренебрежение. Клаудия терпеливо исполняла роль доброй наставницы и мудрого друга, считая часы до того, как бестолковая протеже покинет её стены и сгинет в Цирке.