Сорвавшаяся злость снежным комом понеслась вниз с ускорением.
— Но и ты, Человек, какое ты имеешь право так поступать?! Люди ужасны? А когда-то было иначе? Все отвернулись от тебя, когда всё сгорело в пожаре, но скажи мне, а во времена славы, богатства и красоты, сколько таких несчастных обездоленных калек ты сам пригрел?
Директор Цирка молчал. Лицо казалось еще более бесстрастным, чем его маска, однако удушающая волна гнева ощущалась в воздухе. Девушка чувствовала, как её тело сковывается, однако внутренний демон не желал останавливаться.
«Пусть это будут последние мои слова, но ты их услышишь!»
«Как пожелаешь, маленькая ведьма!»
— Скольких из них ты вообще замечал, когда все двери в твоём ненавистном городке были для тебя открыты? Ты хоть раз смотрел вниз, в самую клоаку, где обитает бедность, голод, болезни, безысходность?! — девушка делала паузы лишь для того, чтобы набрать побольше воздуха, мысленно прощаясь с жизнью. — Ты увидел людей гнилыми внутри, после того, как познал истинное отношение общества ко всем неугодным. Но только когда сам стал таким неугодным. Это и твоя гниль! Ты был точно таким же! Таким же пустым и зловонным внутри! Поэтому любовь всей твоей жизни и не видела в тебе ничего кроме фасада!
С оглушительным грохотом столешница раскололась пополам. Ни Человек, ни Лис даже не дернулись, яростно глядя друг на друга, словно ничего не произошло. Пока конструкция ножек позволяла столу оставаться в шатком равновесии и не развалиться в разные стороны, девушка с улыбкой взяла свой бокал с вином, отсалютовала Человеку, и осушила его.
— А стал ли ты после этого лучше? Чуть более жалостливым или чутким? Может быть, добрым? — Лис облизала губы, собирая последние капли вина. — О, нет! Если что-то хорошее и было, то оно осталось на дне обрыва! Узрите нового судью!
Она взмахнула она руками в театральном жесте.
— Самого предвзятого из всех судей мира, ведь если порок человека, хоть немного напомнит тебе твою собственную гниль, Человек, то в Цирке бедолага окажется мгновенно. И ведь как удобно оправдывать свою зависимость от этих казней тем, что люди полны пороков! Но до тебя им далеко! — через силу Лис улыбнулась, ощущая, что волна ярости начинает её по-настоящему душить. — А хуже всего, что здесь я скоро стану точно такой же!
«Прелюбопытная деталь!» — удушающая ярость схлынула в мгновение ока, заставив девушку пошатнуться на стуле, и невольно схватиться за своё горло.
— Я пока что не опустилась до вашего с Чайной Ведьмой уровня лишь тем, что не использую людей, как расходный материал для своих хотелок! — проговорила она сдавленно.
«А если бы и могла, то не стала бы…» — хотела продолжить Лис, но слова не посмели прозвучать.
Слишком очевидная ложь. Глядя на Человека, отчего-то позволяющего ей плеваться ядом в своё удовольствие, она невольно признала нелицеприятный факт: они уже слишком похожи.
«А если бы я могла использовать его, как Чайная Ведьма использует своих протеже, чтобы вернуть Алекса и Зоуи? Я хоть секунду сомневалась бы? — с ужасом думала девушка, глядя в глаза Человеку. — Я бы вообще стала оправдывать свои действия, или поступила как с теми двумя из подворотни?! Он плохой — чего о нём страдать? Зато друзья живые…»
«Мы похожи больше, чем ты думаешь, милая Алиса. Здесь ты на своём месте!»
От осознания собственной жестокой натуры, способной использовать и уничтожать людей, пусть и не так элегантно, как Человек, или виртуозно, как Чайная Ведьма, стало трудно дышать. Слова Человека о времени имели смысл, возможно, спустя четыре недели она пополнит список своих жертв. Без единого душевного терзания, как самый настоящий палач.
— Мне дурно, я должна выйти подышать! — выдохнула она и пулей вылетела из шатра, в надежде, что Человек просто не успеет её остановить.
«Интересная Ведьма, — обведя взглядом расколотый стол, усмехнулся он, — столько накопленной злости! Но кусается больно!»
Сбежать из Цирка девушка не пыталась. Только выйти на воздух и ощутить иллюзию свободы, прежде чем её снова посадят на цепь, фигурально или буквально. Увы, экскурсия мало помогла. Слишком шатры были похожи. Слишком витиеваты оказались переходы. Дезориентированная, она вдруг оказалась в шатре-столовой, где воровато со стола стаскивал еду Мордогрыз, и, будто животное, чавкая поглощал украденное прямо на полу.
— Ха, ну здравствуй Ведьма, — не прекращая жевать, прочавкал он. — Теперь с нами останешься? Хозяин подарил тебе маску?