Новое воспоминание. Палящее солнце. Фестиваль «Горящий человек», они все одеты в костюмы алко-ковбоев, обвешаны гирляндами и бутылками, будто прямоходящие праздничные ёлки. В бутылках исключительно вода, но образ из-за шаткой походки больше напоминает завсегдатая таверн. Гирлянды необходимы в сумерках и темноте. Шаткую походку обеспечивает земляной настил высохшего озера. Им весело, но уже немного тоскливо от мысли, что фестиваль вот-вот закончится. Лис и Чарли уже находят новых знакомых —, значит, в конце фестиваля четверку может поджидать неожиданное предложение посетить таинственное место или как-то иначе продолжить праздник.
«Да чего нам бояться? Нас целых четверо, и мы никогда не разделяемся! Пусть все маньяки нас боятся!» — девиз Четвёрки. Этот девиз просто обязан был аукнуться, рано или поздно. И, судя по местонахождению Алекса, последствия их легкомысленности грянули набатом.
«Мы стали слишком доверчивыми. Были уверены, что баловни судьбы, раз берём от жизни всё, что хотим сами, ни у кого не прося милости. Что-то случилось, но что именно?!»
Слишком щедрая память перенасытила разум Алекса событиями из прошлой жизни, и в этом океане событий он никак не мог встать на праведный путь, чтобы найти самое последнее воспоминание перед забытьем.
Новая картинка. Их отчего-то трое. И это неприятное чувство ледяных мурашек, бегущих вдоль хребта. Они в жарком Стамбуле, в красивом храме, заняты осмотром этого архитектурного чуда, но душа не на месте. Произошло что-то ужасное, что-то непоправимое, но главное то, что вот-вот случится что-то страшное. Фатальное. Почему их трое? Лис, Чарли и Алекс. Где Зоуи? Почему они все бледные и осунувшиеся, почему в глазах каждого страх, а плечи ссутулены? Почему он сам будто в коконе упаднического чувства? Здесь так красиво, так жарко, вокруг столько замечательных людей и будто праздник вокруг, но они трое будто в своём измерении, где лишь холод, сумрак и душащий страх.
«Когда ты смотришь во Тьму, Тьма смотрит в тебя!» — вертятся на языке слова. Мрачные, без контекста лишенные смысла, но отчего-то заменившие им их старый девиз.
Ещё один фрагмент. Дорога. Их отчего-то снова только трое. Они едут вперед без осмысленной цели. Они не знают, куда едут, но не могут остановиться. Нужно просто продолжать движение. Лис и Чарли ещё более осунувшиеся. Лицо Лис зарёванное, а Чарли отражает одними только глазами ужас, в который он закован. Алекс ведет машину, настраивая себя думать только о дороге, потому что иначе мысли приведут… к чему? Он не хочет думать ни о чём, кроме дороги, не хочет говорить с близкими друзьями и, казалось, больше не способен на светлые эмоции. На душе не просто камень, а целая могильная плита, на которой выгравирована надпись: «Вы следующие».
«А если мы увидели то, что нельзя было лицезреть?» — думал Алекс, рисуя на пыли под кроватью спирали.
Чем больше воспоминаний, тем больше этих «что если». Пугающие кусочки памяти, пока ещё не собранные сознанием во внятную картинку, наводили на вывод, который совсем не нравился парню.
Маленький фрагмент памяти. Они входят в город Кошмаров. Входят сами. Добровольно… дальше только туман.
«А что если город не худшее, что со мной случилось?»
Где остальные? Где Чарли и Зоуи? Что случилось с Лис? Почему он один? Почему никого из них не помнил? Почему они добровольно вошли в город? От чего они бежали? Есть ли в библиотеке ещё письма, в которых он мог бы самому себе раскрыть ещё немного истины? Если он вспомнил себя, то что теперь? Город отпустит его или следующей ночью съест и косточек не оставит? Добирался ли он раньше до этой границы воспоминаний?