– Именно так, – отозвался Человек, посмеиваясь.
– Можешь тогда пообещать мне, не подглядывать?
– Обещаю, сегодня я подглядывать, точно не буду! – изо всех сил подавляя смех, заверил он Алису. – Если ты не будешь!
В ответ на последние слова донёсся возмущенный плеск воды. Вечер мирно перетёк в ночь. Перед сном Лис порадовала себя книгой, взятой с собой из библиотеки Томаса, пока лохань снова использовалась по прямому назначению уже не ею.
Глава 14. Чудик
Вторая ночь повторила в точности свою предшественницу. Начинающийся кошмар, на этот раз с лоботомией, моментально завершился рывком через ледяной барьер, после которого с Маской Человека на коленях Алиса оказалась одна на поляне под звёздами. В этой области сна, лишенной полноценного сновидения, она мысленно пыталась укротить чужую память, всё ещё спонтанно выплескивающуюся в её голове.
Однако попытки обуздать инородные воспоминания привели к противоположным результатам. Пробуждение Лис встретила в разбитом состоянии. Человека снова не было в шатре. Перед глазами плясали пятна, превращающиеся в очередную пугающую сцену из его жизни, стоило ей закрыть глаза дольше, чем на секунду. С трудом она заставила себя встать. Каждый шаг, каждое движение казались невероятным подвигом, основанным на преодолении себя.
«Видимо, так и будет чередоваться моё пребывание в Цирке: или все хорошо, или сразу очень плохо! – сквозь гул голосов из чужой памяти, подумала она, приводя себя в порядок. – Интересно, он куда-то сбегает утром спозаранку или просто спит в другом месте? Моё присутствие его смущает? Ага, конечно, Человека что-то смущает! Играть с человеческими жизнями, как с дешевыми игрушками на один раз, его не смущает, а спящая девушка так вгоняет в краску, что он до утра бегает вдоль границ Цирка не в силах их пересечь! Хотя, может, я храплю?»
Последняя мысль заставила её захихикать, немного поднимая настроение.
– Доброе утро, Алиса! – снова подкрался незаметно Человек.
Черные одежды с иголочки. Маска на месте. Ровно в том же месте ожидал Лис, ровно точно также взял под руку и повёл в шатер с чудиками, замершими в голодном предвкушении перед едой. Сам сел во главе стола, девушку усадил рядом. Предыдущий день, словно День Сурка, повторялся с точностью до самой последней подробности. Не считая нарастающего с каждой секундой гула в голове. Казалось, в черепной коробке поселился концертный зал из любителей покричать. Шум раскалывал голову острой болью, отдающейся чувством тошноты. На еду смотреть стало невозможно, не говоря о попытке что-то съесть.
Под громкое чавканье чудиков, которое она совершенно не слышала, она устало склонилась над своей тарелкой не в силах пошевелиться. Подрагивающие при каждом внутреннем крике пальцы она сжала в кулаки, чтобы это не бросалось в глаза. Однако те самые глаза, от которых она хотела скрыть своё состояние, уже неодобрительно смотрели прямо на нее. Подавленная прорывающейся памятью, Лис успешно игнорировала все внешние сигналы, намекающие на поднимающийся гнев Директора.
– Оставьте нас! – рык Человека сумел пробиться в черепушку, минуя преграды из голосов.
На мгновение Лис сумела собрать собственные мысли в кучку и подняла осознанный взгляд на Человека. Из шатра-столовой выбегали чудики, некоторые на ходу пытались стащить что-нибудь со стола и съесть. Когда шатер опустел, она непонимающе повернулась к источнику гнева, уже снявшему свою Маску.
«Быстро он закипает!» – невольно отметила она
– Они не доели, – вяло указала она в сторону сбежавших артистов.
– Зато теперь ты точно сможешь услышать мой вопрос, – от Человека отходили волны почти первобытной злости, заставляющие съёживаться, – Алиса, ты объявила голодовку?
– Нет, – тихо ответила она, чувствуя, как шум в мыслях начинает снова нарастать.
– Тогда завтракай.
– Спасибо, – поморщилась от вида еды Лис, мечтая уже собственноручно закопаться под морозником, – я не голодна.
Гул, поднявшийся в её голове, почти полностью заглушил все внешние звуки. В голову будто воткнулись несколько раскаленных гвоздей. Человек что-то говорил. Громко и гневно. Возможно, описывал последствия, которые ожидают за неподчинение, но Лис искренне не могла его услышать. Раздавленное состояние не позволяло даже испугаться за свою жизнь.