Равнодушие в глазах Лис стало последней каплей. На шее сжались пальцы Человека, охватывая её кольцом. Ощутимо, но недостаточно, чтобы начать душить. Бессознательным движением она молниеносно вцепилась в руку, лежащую на её шее. Но не для того, чтобы освободиться. Вопреки ожиданиям Директора, она придавила его руку к своей шее и облегченно выдохнула, ошеломив тем самым его до той степени, когда гнев улетучивается без следа.
– Замолчали! – прошептала она почти одними лишь губами, но Человек услышал. – Голоса!
Тело обмякло, и она опустилась головой на стол, не заботясь, что может оказаться лицом в каком-то блюде. Со стороны казалось, что Человек вжимает хрупкую девушку в стол, выдавливая из неё последние капли жизни. Чувствуя, как почва выбивается из-под ног, он попытался убрать руку, но хватка тонких пальцев оказалась крепче, чем пружины мышеловки.
– Не убирай, пожалуйста, руку… хотя бы еще немного! – попросила Лис слабым голосом.
– Что это было? – тихий вопрос. Без злости.
Рука на шее никуда не движется, но пальцы больше не сжимают бледную кожу с угрозой расправы.
– Память. Она будто дошла до точки кипения. Теперь, видимо, или она поглотит меня, или я поглощу её, – неуверенно проговорила Лис, чувствуя, как силы начинают возвращаться. – Я не знаю, как именно, но ты заставил голоса молчать.
– Чьи голоса?
– Трудно сказать. Раньше воспоминания накатывали на меня осмысленными фрагментами и фразами, а сейчас будто нарезанные кусочками размером с конфетти. Но эти кусочки трудно выдержать. С большими фрагментами было проще, – более твердым голосом ответила она, медленно поднимая голову. Всё же лежать головой на обеденном столе было не слишком правильно. – Они врезаются в мою голову гулом голосов. Я даже не могу понять, что именно они кричат. Они просто кричат.
«Последствия слишком глубокого погружения. Странно, что этот гул я не услышал!»
– Тебе нужно поесть, Алиса, голодная и ослабшая, ты не пересилишь эти голоса, – тон человека впервые не звучал как приказ.
Испытывая угрызения совести, в существование которой он не верил, Человек просил её продолжать борьбу.
– Ладно, – нехотя кивнула она, с отвращением глядя на всю еду, находящуюся на столе, – ты умеешь добиваться своего!
Рыба, мясо, гарниры, овощи, закуски, сыры – всё вызывало лишь еще один приступ головной боли, переходящей в тошноту, пока глаза не остановились на блюде с… шевелящимися червяками. Придерживая руку Человека на своей шее, она взяла одного из червей за извивающийся хвостик.
– И ты кормил этими червями девушек, которых тут соблазнял?! – недоверчиво покосилась она на него.
«Как ты их после такого в постель затаскивал? Пещерным методом при помощи удара дубиной по затылку?!» – мысленно дополнила она свой вопрос, заставив Человека улыбнуться.
– Эти черви были испытанием, – объяснил он, не вдаваясь в подробности, которые и так знала маленькая ведьма.
– И они действительно вкусные? Это ведь черви! – не поверила Лис, нервно посмеиваясь, глядя на извивающегося червячка в руке. – Я никогда не ела такого. Зоуи как-то рискнула съесть паука в карамели. Отплёвывалась она так, что желания повторять этот подвиг не возникало!
– Лучше возьми что-то другое, если сомневаешься.
– Эх, двум смертям не бывать!
«Готовьте тазик!» – подумала она, отправляя первичноротого на съедение.
Во рту червь перестал имитировать жизнь, растворяясь на языке со вкусом копченого гребешка под лаймовым соусом. По плотности съеденный червь тоже не отличался от копчёного гребешка. Сразу вспомнились пугающие закуски на Хэллоуин, выглядящие как глаза, мозги, отрезанные пальцы или земля с костями, будучи просто декорированными десертами.
– Неплохой, червячок! Заморю тогда ещё парочку! – захихикала Лис, забыв про отвращение к еде с любопытством начала поглощать червяков, каждый из которых оказался со своим уникальным, но незабываемым вкусом. Человек не прерывал её и не убирал руку с шеи. – Ты ведь не сможешь держать меня вечно! Работать я буду без твоего присутствия.
– Сегодня вечером ты мне нужна во вменяемом состоянии. У нас представление. Мы будем проверять твои возможности. День проведешь в шатре со мной, – снова приказ, не подлежащий обсуждению. Будет так, как пожелал Человек и точка.