«А ещё в толпе можно сбежать! Боишься этого?» – едко подумала Лис, но не стала спорить с Директором.
К вечеру голоса притихли, жаловаться на что-либо кроме безделья и крохотной территории для прогулок не хотелось. Когда отобранная часть циркачей во главе с Директором, отправились в город, Алиса получила возможность, побродить по закулисью. Ощущение себя, гуляющей без разрешения по изнанке сцены Цирка, будоражило, возвращая во времена детства. Запахи свежих опилок, краски, тканей… даже пыль пахла иначе, с каким-то особым романтическим флёром.
К моменту встречи гостей территория Цирка преобразилась. Ранее спящие гирлянды были включены, темная территория озарилась огнями, а старинная, «доисторическая» по мнению Лис, музыкальная система уже начала отыгрывать громкие весёлые мелодии. Цирк ожил. Постепенно к шатрам подтягивались люди. У шатра, в котором располагалась сцена, встала Жоззи и с жутковатой приветственной улыбкой встречала всех приходящих.
После утреннего разговора Лис старалась внимательно всматриваться в лица людей, надеясь увидеть или почувствовать что-то необычное. Шатер заполнялся людьми, но ничего, кроме лиц с отпечатком неприятных улыбок при виде чудиков, она не видела. Впрочем, и в этом темном царстве имелся лучик. Лица некоторых людей внушали надежду в человечность. Без отвратительных улыбок, растерянные, с жалостью в глазах. Что они делали в Цирке? Их затянуло потоком толпы?
– Хороший улов, сегодня будет на ком практиковаться, – почувствовала Лис горячее дыхание на шее, сопровождающее почти интимный шепот Человека прямо в её ухо. – Не скучала?
– Копала подкоп из Цирка! – усмехнулась она. – До берега осталось всего-то метров сто. Ты мог не спешить!
Под маской невозможно было определить эмоции Человека, однако смех его Лис слышала прекрасно. Настроение у всех обитателей Цирка к вечеру стало завидно приподнятым. Переплетая пальцы Лис со своими, Директор увлёк её за собой по лабиринту шатров. Уже спустя секунды они стояли за кулисами и рассматривали через просвет между портьерами лица рассаживающихся по лавкам людей.
– Смотри внимательно Алиса, и говори, что ты видишь. – Приказал Человек, становясь за её спиной. Горячие руки легли на плечи, прижимая её спиной к его груди.
– Я… – Лис внимательно всматривалась в лица, пытаясь вспомнить то состояние, которое само накатывало на неё при первом взгляде в глаза Человека и касании Мордогрыза. Но лица оставались просто лицами. Никаких фрагментов памяти, никакой дополнительной информации, ни единой вспышки видений или голосов. – Я ничего не вижу. Только лица. Как ты это делаешь? Как ты видишь пороки?
«Про мой секрет ты узнаешь много позже!»
– Меня направляет проклятье, в твоём случае оно не поможет, – представление должно было вот-вот начаться, в зале стихал гул, и Человек тихо говорил, опустив лицо к шее, вызывая мурашки по коже. – Сосредоточься на любом одном лице прямо сейчас.
Лис выбрала наименее отталкивающее лицо почти полностью седовласого мужчины среднего возраста, смотрящего на сцену без усмешки.
– Теперь не отводи от него взгляд. Спокойно дыши. Отпусти все мысли, – его пальцы легли на её виски, мягко вырисовывая на коже спирали.
На сцену вышла Жоззи. Всеобщее внимание обратилось к ней. Несмотря на теряющие осмысленность глаза и тело с вывернутыми суставами, в её движениях узнавалась пластика и артистизм.
– Добро пожаловать в наш дом! Моё имя Жоззи, а вам стоить поберечь свои нервишки! – громко нараспев объявила она хорошо поставленным голосом. – Сегодня вечером у вас будет возможность ужаснуться, удивиться, почувствовать безобразный восторг и кисловатый вкус отвращения! Этой ночью мы к вашим услугам!
Под всеобщие аплодисменты она присела в пугающем реверансе и ушла в темноту.
Отпустить мысли о чрезмерной близости с Человеком в закутке между портьерами, где никто не мог их видеть, было непросто. Алиса изо всех сил старалась смотреть только на выбранное лицо. Бешено колотящийся пульс выдавал её эмоции.
– Теперь, – руки Человека закрыли глаза Лис, словно они играли в детскую игру «угадай кто». – Попытайся продолжать смотреть через преграду. Этот человек все еще там сидит и его лицо не изменило выражения. Попытайся его разглядеть.
Пальцы, закрывающие обзор, слегка разошлись, и в щели между ними можно было смутно что-то разглядеть. Лис изо всех сил напрягала зрение, невольно шевеля головой. Наконец глаза поймали лицо мужчины. Взгляд у него был встревоженный. Губы сжаты в нитку, по челюсти видно движение лицевых мышц. Глаза печальные. Почти как в тот день, когда…