Вся журналистская братия дружно расхохоталась, а граф угрожающе сжал кулаки и побагровел. Репортеры расступились, пропуская его к дверям дома, и притихли. Надменно вскинув подбородок, лорд Карр молча проследовал мимо них, не удостоив наглецов ответом. Вступать с ними в перепалку ему представлялось неблагоразумным, поскольку газетчики наверняка исказили бы смысл его слов. Он постучал в дверь кулаком, она распахнулась, и Ремингтон проскользнул в холл. Вручив дворецкому Хоскинсу шляпу и пальто, он направился к лестнице, но чуть было не споткнулся, услышав, как старик пробурчал у него за спиной:
– Боже, будь милостив к этому заблудшему бедолаге!
– Поздравляю вас, ваше сиятельство, с благополучным прорывом сквозь толпу у входа в мою скромную обитель, – проворковала в следующий момент Антония, вышедшая из малой гостиной. – Репортеры устроили вам настоящую экзекуцию! Но вы с честью выдержали это испытание.
– Разве я давал вам повод усомниться в своих способностях, миледи? – парировал Ремингтон, окинув взглядом Антонию с головы до ног и отметив, что она выглядит отдохнувшей и посвежевшей, а новое темно-синее платье подчеркивает завораживающую голубизну ее прекрасных глаз. – Мне ведь нечего скрывать, я не совершил ничего постыдного и уверен в своей правоте. Собственно говоря, и на это пари я согласился, желая публично доказать обоснованность и справедливость своей позиции по известному вам вопросу.
– Однако же, сэр, трезвонить о нашем споре по всему Лондону вовсе не обязательно, – язвительно заметила Антония. – Впрочем, что сделано, то сделано, – миролюбиво добавила она. – Сегодня вашей наставницей станет добрейшая Элинор Бут. Она ждет вас, милорд, наверху, в бельевой комнате.
– В таком случае проведите меня туда, миледи, – с легкой иронией в голосе промолвил Ремингтон. – Мне уже не терпится приступить к работе.
Они поднялись по лестнице и свернули в коридор, ведущий в комнаты для гостей, ванную и чулан. Внимание графа привлекли украшенные причудливой резьбой двойные двери из мореного дуба, и он поинтересовался, что находится за ними. Щеки Антонии порозовели, она поморгала и смущенно ответила, что там находится ее личная спальня, с отдельной туалетной комнатой. Он улыбнулся и удовлетворено кивнул, но Антонии показалось, что в глазах его промелькнули смешинки.
В бельевой комнате, расположенной на третьем этаже в задней части дома, было светло и пахло воском и накрахмаленным бельем, аккуратными стопами разложенным на длинных широких полках вдоль стен. Рядом на отдельных полочках хранились домашняя утварь и всевозможные орудия труда, а также разнообразные полезные приспособления: горшочки для угля, веники и метелочки, рожки и растяжки для обуви, щипцы для снятия нагара со свечей, деревянные яйца для штопки и прочая дребедень. Ремингтон прошелся вдоль полок, скользнул задумчивым взглядом по коробкам и сундукам, стоящим в углах, и задался вопросом, есть ли подобная комната в его собственном доме. И если есть, то где она находится, – к своему стыду, он в ней никогда не бывал.
– Должно быть, Элинор отлучилась на минутку, – промолвила Антония, с интересом наблюдая игру эмоций на лице графа. Одетый в черный сюртук и желтовато-коричневые брюки, граф был умопомрачительно хорош. Бежевый жилет, чудесно гармонирующий с прочими частями его костюма, придавал его облику строгую стройность, казалось, что он искусно вырезан из цельного куска дерева ценной породы. Но какой-то существенной детали в его наряде все-таки недоставало. Антония озабоченно наморщила лоб и, вспомнив, воскликнула:
– А где же ваш корсет, милорд? Почему вы его не надели?
Граф скорчил невинную мину и, вскинув брови, произнес:
– Вы уверены? Но откуда вам это знать?
– Видите ли, сэр… – Антония растерялась и умолкла.
– Ага! Вы не можете этого утверждать! – с улыбкой воскликнул граф. – Я тоже не вижу, надет ли на вас корсет, однако же не сомневаюсь, что так оно и есть.
– Но я могу судить по вашей осанке, что корсета на вас сейчас нет! Признайтесь, что я права!
– Вам требуются доказательства? – злорадно спросил Ремингтон. – Что ж, коль скоро вы настаиваете, то подойдите и пощупайте меня. Иного способа убедить вас я не вижу. Ну же, смелее! Что же вы застыли на месте? – Он подкупающе улыбнулся и пронзил ее насмешливым взглядом.
Антонию бросило в дрожь. Одна лишь мысль о том, что она станет ощупывать своими холодными руками его теплое мужское тело, повергла ее в жутчайшее волнение. Словно бы провоцируя ее на более решительные действия, Ремингтон стал медленно к ней приближаться. Вот он подошел к ней почти вплотную, ей оставалось лишь протянуть руку…
Дыхание Антонии участилось, она взглянула ему в глаза и увидела в них откровенное ликование. Это моментально охладило ее пыл и заставило насторожиться.
В невинном предложении графа пощупать его таился коварный подвох! Ведь в бельевую в любой момент могла вернуться Элинор. Что подумала бы бедная старушка, застав ее за поглаживанием лорда Карра? Бесстыдный Ремингтон задумал опорочить ее в глазах домочадцев и выставить ее похотливой сумасбродкой и лицемерной притворщицей! Чутье не подвело Антонию – в комнату действительно вошла Элинор, давно уже подсматривающая в замочную скважину. Она виновато улыбнулась и промолвила, обращаясь к Ремингтону:
– Доброе утро, сэр! Прошу вас снять сюртук, без него вам будет удобнее. Повесьте его на крюк на двери и наденьте фартук. Сперва я расскажу вам, как распределяется процесс уборки помещения и поддержания чистоты в доме по дням недели, а затем мы приступим к практическим занятиям. Итак, сэр, понедельник – это день, предназначенный для подметания полов и мытья их шваброй. Вторник посвящен выбиванию пыли из ковров и половиков, просушке матрацев и проветриванию перин. В среду производится основательная влажная уборка, тщательная чистка и натирка паркета воском. В четверг все сделанное накануне доводится до совершенства. В пятницу моются окна и чистятся портьеры. Сегодня, как вы, надеюсь, помните, сэр, вторник! Поэтому нам предстоит бороться с пылью.
Элинор подошла к графу и стала завязывать тесемки фартука, который он на себя надел, пока она читала ему короткую вступительную лекцию.
Ремингтон посмотрел на вазу, в которой хранились перьевые метелочки для сметания пыли, но Элинор, перехватившая его взгляд, покачала головой и самодовольно сказала:
– О нет, милорд! Такими допотопными приспособлениями мы давно уже не пользуемся. Теперь мы пользуемся вот этим!
Она отошла от графа и с видом заправского иллюзиониста сдернула покрывало с какой-то диковинной механической конструкции, собранной из резинового шланга с раструбом, каминных мехов, металлического ящика и брезентового мешка для белья.
– Что это за штуковина? Новый ящик Пандоры? – изумленно спросил Ремингтон, разглядывая странный прибор.
– Это машина для уборки пыли, сэр. Или, проще говоря, пылесос. Я ее так окрестила, потому что она действительно всасывает всю пыль в себя. Сейчас я продемонстрирую вам, как она действует.
Элинор выкатила пылесос, установленный на металлической раме с колесиками, в коридор, обернулась и строго сказала:
– Пожалуй, вам пора начинать привыкать обращаться с этой штуковиной милорд. Помогите-ка мне закатить его в гостиную!
Совместными усилиями пылесос втолкнули в зал и подготовили к работе. Элинор взяла в руки длинный резиновый шланг, предварительно размотав его, и велела графу крутить рукоять коленчатого механизма. Кожаные мехи стали вздыматься и опускаться, машина заскрипела и засвистела, брезентовый мешок раздулся и скукожился, и перышки на кольце, надетом Элинор на раструб, зашевелились.
– Крутите быстрее! – воскликнула она и стала водить перьями по столешнице. – Смотрите, пылесос заработал! – Облегченно вздохнув, она обтерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони.