Пушка коротко бахнула, расставаясь с чугунным ядром. Альваро рассчитывал просто предупредить: мол, не подходите, стрелять буду! Cудьба распорядилась иначе. Брызнули обломки фальшборта, сломанной куклой отлетел за борт матрос, в ответ выплюнули облака порохового дыма три носовых орудия брига, но их ядра лишь взметнули фонтаны воды у бортов. Теперь остается только удирать. Схватят — убьют, в море не защитит никакой закон.
Сухо и совсем нестрашно там, на бриге, треснули мушкеты. Тяжелая пуля с басовитым гудением прошла над головой Альваро, другая ударила в стену камбуза и, выбив щепу, полетела по своим делам. Альваро было страшно, но и весело, как никогда в мирной жизни. Только однажды, на дуэли, испытывал он это чувство — горячий, как любовное наслаждение, азарт, где страх причудливо смешивается с ощущением полета, свободы и счастья — свободы ото всех сомнений и страхов обыденности, счастья самому выбрать свою судьбу. Может быть, стоило бы стать офицером? Но род Альваро слишком долго занимался торговлей, чтобы вот так сразу прервать семейную традицию. Можно, конечно, но ведь торговля военными судами — тоже не самое скучное дело. Ведь в море можно запросто встретиться с врагами тех, кому продаешь суда. А уж они не упустят случая отправить «покупку» на дно.
Яхта гораздо меньше брига, и уже поэтому ей проще развернуться. Теперь пушка останется на носу, вся надежда на мушкеты. Вот в прибрежных шхерах, прячась за скалами, можно воевать хоть против линкора. Там пригодится и пушка. Альваро подхватил переданный канониром мушкет, прицелился и выстрелил. Отдача толкнула прикладом в плечо, чуть не опрокинув Альваро на качающейся палубе. Но там, на палубе, снова кто-то упал, остальные поторопились залечь. Пожалуй, неплохая идея: если не удастся оторваться от погони, им мало не покажется…
— Поднять все паруса! — командовал Сагони. Для капитана, водившего линейные корабли, не происходило ничего необычного. Сагони взял рулевое весло в свои руки, нацеливая судно видным только ему курсом — но, несомненно, кратчайшим до прибрежных шхер. Снова завизжали пули, выпущенные людьми Теано, прикрывая капитана, матросы дружно разрядили мушкеты. На таком расстоянии наверняка большинство пуль промазали, но там, на корабле, кто-то покатился по палубе. Ответ не заставил себя ждать. На сей раз теановцам улыбнулась удача: один из матросов с криком отпрянул за камбуз, зажимая левой рукой брызжущее кровью правое предплечье: пуля лишь чудом не перебила кость. А к вражеским мушкетам снова добавились пушки — нагнав яхту, бриг выполнял поворот оверштаг, поворачиваясь бортом к преследуемому судну. Теперь не три носовых, а двенадцать бортовых орудий смотрели жерлами стволов на обреченную «Куртизанку». Стал ясен замысел теановцев: они уже не собирались захватывать яхту конкурентов, а попросту расстрелять. С одной носовой пушкой против двенадцати бортовых не повоюешь.
А берег, как назло, плоский и голый, до ближайших скал со шхерами добрых пять миль, они, считай, у самого устья Эсмута. Можно, конечно, дойти до берега и оставить яхту на поживу пиратам, но тогда до Медара придется добираться по суше, рискуя столкнуться с патрулем церковников. Но если спасать судно, надо не отстреливаться, а брать в руки весла и любой ценой пройти эти мили.
— Мушкеты — залп, и полный вперед!
Матросы еще раз разрядили во вражеское судно мушкеты, и опустили в воду припасенные весла. Как пришпоренная, «Куртизанка» лихо рассекала носом мелкие волны, ветер свистел в снастях и гудел в стволе пушки. Но бриг не отставал. У него было больше парусов, а узкое, хищное тело боевого судна легко скользило по волнам. Сейчас теановцы шли не след в след, а параллельным курсом — так они могли воспользоваться многочисленными бортовыми пушками.
Пушки ахнули, когда Альваро уже понадеялся уйти. С расстояния в полмили это смотрелось совсем нестрашно, так, встали над бортом вражеского судна едва заметные облачка, да и их тотчас разорвал ветер. Но рядом с яхтой встали водяные столбы, на потные спины гребцов плеснула вода. Одно из ядер ударило в стенку многострадального камбуза и унеслось дальше, выворотив изрядный кусок дерева.
— Повезло, — выдохнул Сагони. — Не брандскугели.
Кошмара небронированных кораблей, зажигательных снарядов, на бриге то ли не было, то ли люди Теано пожадничали. А болванки пусть летят. Хорошо, если одна из десяти хотя бы зацепит лодку. И все же никуда не делись двенадцать орудий на бриге. Если из каждого залпа хоть одно ядро будет попадать…
— Курс на юг! — командует Сагони. Канонир понимающе кивает и бросается к пушке, Альваро вскидывает тяжеленный мушкет, целясь в канониров, мельтешащих у пушек. Пусть он ни в кого не попадет, но хоть собьет им прицел, не даст обстреливать нос судна прицельно. Единственное орудие, единственный канонир — потеря и того, и другого оставит «Куртизанку» беззащитной.