— Буду на это надеяться, — в глазах шейха на мгновение блеснул жёлтый огонёк — проявление его Покрова. — Особенно учитывая… ценность нашего времени и ресурсов.
— Кстати о времени, — Пахомов чуть выпрямился в кресле. — Позвольте предложить вам гостеприимство моего дома на время вашего пребывания в столице. У меня есть превосходные гостевые апартаменты с видом на Неву.
Шейх покачал головой, на его губах появилась вежливая улыбка.
— Благодарю за щедрое предложение, но я уже арендовал весь верхний этаж в гостинице «Империя». Там есть всё необходимое для комфортного пребывания моей делегации. К тому же, — он слегка улыбнулся, — так нам будет проще соблюдать наши культурные и религиозные обычаи, не создавая неудобств для русских хозяев.
— Как пожелаете, — Пахомов кивнул с видом человека, готового уступить в малом, чтобы выиграть в большом. — «Империя» — достойное место. Хотя, признаюсь, мне казалось, что человеку вашего положения было бы удобнее вести дела подальше от любопытных глаз.
— В моём положении, господин Пахомов, — шейх медленно поднялся, давая понять, что визит подходит к концу, — привлекать внимание иногда безопаснее, чем пытаться оставаться незамеченным. Открытость часто лучшая защита.
— Интересная стратегия, — Пахомов тоже встал. — Что ж, не смею больше задерживать вас. Как только Реликт прибудет, я немедленно извещу вас.
— Буду ждать с нетерпением, — шейх слегка наклонил голову. — До скорой встречи, господин Пахомов. Пусть покровители вашего рода хранят вас.
— И вам всех благ, Ваше Превосходительство, — ответил Пахомов. — Пусть ваш путь будет безопасным.
Он проводил гостя до дверей кабинета, где шейха и его охрану встретил секретарь, готовый сопроводить их к выходу. После того как дверь закрылась, Пахомов вернулся к окну, наблюдая, как кортеж покидает его владения.
Не прошло и минуты после отъезда гостей, как дверь кабинета бесшумно отворилась. Вошёл высокий худощавый мужчина с бесстрастным лицом — Григорий, личный помощник Пахомова. Он двигался с неестественной грацией, словно каждый шаг был выверен до миллиметра.
— Как всё прошло, Василий Дмитриевич? — спросил он тихим, лишённым эмоций голосом.
Пахомов резко рассмеялся, и его лицо преобразилось, сбрасывая маску вежливой сдержанности.
— Этот напыщенный любитель побрякушек уже считает Реликт своим! — Он подошёл к бару и налил себе виски. — Двести тысяч рублей золотом… За что? За бесполезную безделушку, которую мы не можем сбыть уже третье десятилетие!
Он сделал большой глоток и повернулся к помощнику.
— Ты знаешь, Гриша, сколько я заплатил за этот «древний артефакт»? Пять тысяч! И то переплатил. Эта штука переходила из рук в руки сотни раз, и никто так и не смог понять, на какую ауру она вообще реагирует. Бесполезный кусок бумаги с выгравированными символами.
Григорий позволил себе лёгкую улыбку.
— Но для шейха она, видимо, представляет ценность.
— Эти арабы… — Пахомов пренебрежительно махнул рукой. — Помешаны на своих древних реликвиях и артефактах. Готовы отдать состояние за ржавый гвоздь, если он якобы принадлежал какому-нибудь их великому предку тысячу лет назад. — Он усмехнулся. — Для них это вопрос престижа, понимаешь? «Смотрите, какой я могущественный шейх — я владею великой реликвией предков!» Дешёвый театр для впечатлительных простаков.
Он допил виски и поставил пустой стакан на стол с силой, от которой тот чуть не треснул.
— Гриша, проследи, чтобы сделка прошла как по нотам. Никаких осложнений, никаких отклонений от плана.
— Да, Василий Дмитриевич. Всё идёт по плану.
— Хорошо, — Пахомов потёр руки. — Двести тысяч за пять — неплохая прибыль, а? И главное, чисто! Никакой крови, никаких проблем с законом. Просто… коммерческая сделка. — Он рассмеялся. — Подумать только, эти высокомерные потомки пустынных номадов считают себя великими магами и знатоками древних тайн. А на деле — просто богатые дураки, которых легко обвести вокруг пальца.
Григорий кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Но всё же стоит быть осторожнее. Род Аль-Нахар известен своим Покровом Скорпиона и…
— Да плевать я хотел на их Покровы! — перебил Пахомов. — Здесь Петербург, а не их пустыня. Здесь я решаю, кому жить, а кому умереть.
Он подошёл к окну и уставился на тёмную Неву.
— А теперь иди. У тебя много работы. И помни — никаких осложнений.
Григорий бесшумно поклонился и вышел так же незаметно, как и вошёл.
Пахомов остался один, глядя на ночной город, раскинувшийся перед ним. Его пальцы постукивали по подоконнику в такт мыслям, а на губах играла самодовольная улыбка человека, который только что провернул выгодную сделку и уже предвкушает прибыль.