За окном сверкнула молния, на мгновение осветив тёмные воды Невы. Гром прогремел где-то вдалеке, и первые капли дождя застучали по стеклу.
Василий Клюев, более известный в определённых кругах как Вася-Навык, и его неразлучный напарник Мирон Лапкин по прозвищу Шапа, сидели в крошечной комнатушке на чердаке доходного дома на окраине Петербурга. Их временное пристанище вполне соответствовало репутации — комната, заваленная всевозможным хламом, с потолком, который протекал в семи разных местах (Шапа вёл счёт), и с половицами, скрипевшими так, что проснулись бы даже мертвецы.
— Хреново, Вася, — Шапа уныло размешивал ложкой остатки вчерашней каши. — Опять без гроша сидим. Третью неделю уже! Хозяйка клянётся, что на этот раз точно вышвырнет нас на улицу.
Вася-Навык — щуплый мужчина с жиденькой бородкой и вечно бегающими глазками — только отмахнулся, продолжая возиться с какими-то бумагами у единственного окна, где хоть как-то пробивался свет.
— Не вышвырнет, — отозвался он с абсолютной уверенностью человека, привыкшего выпутываться из безнадёжных ситуаций. — Я ей сказал, что мы — тайные агенты Императорской службы. Ведём наблюдение за подозрительным элементом в соседнем доме.
— И она поверила? — Шапа скептически приподнял косматые брови. — Старуха же говорила, что у нее бывший муж в Имперской службе работал.
— Именно поэтому и поверила! — торжествующе ответил Вася, оторвавшись от своих бумаг. — Профессиональная солидарность! Я ей даже показал наш «секретный знак» — ту печать, что мы с прошлогоднего ломбарда прихватили.
Шапа только головой покачал. В отличие от своего худощавого компаньона, он был грузным, приземистым мужчиной с физиономией, напоминающей варёную репу. Толстые пальцы, похожие на сосиски, неуклюже теребили потрёпанную шапку — единственную вещь, с которой он никогда не расставался и которая дала ему прозвище.
— Ты бы поменьше врал, Вася, — пробурчал Шапа. — Доврешься до того, что нас по-настоящему заметут. Мы и так на волоске после того дела с серебряными подсвечниками.
— Тьфу! — отмахнулся Вася. — Не напоминай. Откуда я мог знать, что они не серебряные, а просто покрашенные? Хотя, — он задумчиво почесал подбородок, — странно, что нас тогда не поймали. Видел, как тот толстый стражник поскользнулся на собственном плаще? Прямо как в цирке!
Действительно, их «карьера» профессиональных воров была сплошной чередой нелепых провалов и совершенно необъяснимых удач. То они ухитрялись украсть шкатулку с фальшивыми драгоценностями, то залезали в дом, хозяева которого уехали, предварительно продав всё ценное, то пытались ограбить человека, оказавшегося более бедным, чем они сами. Но каким-то чудом им всегда удавалось избежать тюрьмы.
Однажды во время погони за ними обрушились строительные леса, и вся стража оказалась погребена под горой досок. В другой раз корабль, на котором их должны были доставить в тюрьму, налетел на мель в двух шагах от берега — в месте, где по всем картам должна была быть глубина не меньше трёх саженей. А в прошлом месяце их спасла буйная лошадь, которая решила понестись именно в тот момент, когда стражники почти поймали их на рынке.
Шапа был убеждён, что их хранит какой-то святой — покровитель безнадёжных случаев. Вася же списывал всё на собственную гениальность и хитрость, хотя в глубине души знал, что им просто фантастически везёт.
— Нам нужно серьёзное дело, — решительно заявил Вася, возвращаясь к бумагам у окна. — Что-нибудь такое… ну, ты понимаешь! Чтобы сразу подняться. Новые сапоги купить. В трактирах приличных обедать.
— Сколько раз ты это говорил за последние пять лет? — вздохнул Шапа. — И каждый раз мы оказывались либо по уши в дерьме, либо с пустыми карманами. А чаще — и то, и другое.
— Но теперь у меня есть кое-что особенное! — Вася вдруг просиял и извлёк из внутреннего кармана своего потрёпанного жилета сложенный вчетверо листок. — Смотри, что я достал вчера!
Шапа нехотя взял протянутую бумагу. Это был листок, исписанный корявым почерком Васи.
— Что это? — спросил он, разглядывая запись.
— Вчера в «Сером Медведе» я приметил одного франта в потрёпанном пальто, — Вася возбуждённо потирал руки. — Сидел со студентами, что-то горячо обсуждал. И в кармане у него оттопыривался какой-то конверт. Я, естественно, заинтересовался.
— Ты его обчистил? — Шапа нахмурился. — Опять нарываешься?