Сон или нет, но я так и поступил – шел и не обращал внимания на ответвления туннеля. Вначале коридор шел под уклон, потом был довольно большой прямой участок, который перешел в подъем, встретились несколько ответвлений, новые коридоры, но я не стал в них сворачивать. Почему-то я был убежден, что во сне мне и вправду подсказали правильно, что это было – подсознание или что-то другое, но только этот коридор выведет меня на поверхность. Сколько я бродил по подземелью, не знаю, в кромешной тьме сложно определять время, но долго, и устал прилично. Когда дорога пошла на подъем, даже идти стало легче. Интуитивно я понял, что приближаюсь к поверхности. Куда же приведет меня этот подземный ход? Наконец я уперся в каменную лестницу, ведущую куда-то вверх, возле самой лестницы стоял небольшой ларец, покрытый паутиной и вековой пылью. Осторожно приподняв крышку, я увидел, что он полон золотых монет. Вот это сюрприз, как кстати, тем более раз дед во сне говорил воспользоваться, то надо воспользоваться. Я прихватил ларец с собой и двинулся дальше.
Мха здесь не было, пришлось подсвечивать зажигалкой, осторожно поднимаясь по ступеням. Вот наконец я уперся в потолок, ступени шли дальше, похоже, что вход или выход был такой же, как и в склепе, разве что шире. Упершись руками в каменную плиту, которая служила потолком, я напрягся, пытаясь ее поднять и оттолкнуть, что довольно легко мне удалось. Что-то негромко щелкнуло, и плита приподнялась и отошла, открыв проход.
Стало немного светлей, и в галерею ворвался свежий воздух, я поднялся еще на несколько ступеней и выглянул наружу. На поверхности все еще была ночь, и я поначалу не мог сообразить, где я нахожусь, да и город знал еще плохо. Вокруг была тишина, недалеко находились какие-то постройки за каменной оградой. Сделав еще несколько шагов, наконец я выбрался из своего временного узилища. Чего греха таить, все-таки переживал, а вдруг не смогу открыть проход, и как тогда быть?
Выбравшись наружу, огляделся и увидел, что проход закрывала каменная плита, на которой стояла выточенная из камня фигура воина в полный рост, я узнал место, это был сквер перед казармами столичных гвардейцев. Подумал, что надо бы закрыть проход, и попытался толкнуть плиту, что снова легко удалось, плита с фигурой воина послушно повернулась и с негромким щелчком села на место. Лишь только очищенный снег в месте поворота плиты говорил о том, что здесь что-то происходило. Разбросал снег, чтобы скрыть следы, спрятал ларец под плащ и отправился на постоялый двор, туда еще предстояло добраться, он находился на другом конце столицы.
Глава одиннадцатая
Поспать не удалось, пока дошел до постоялого двора, начало светать, и я, умывшись, поменяв рубашку и почистив плащ, решил все-таки нарушить неписаное правило и посетить тайную стражу не в свой отчетный день. Но спустившись в обеденный зал, выяснил, что я пропадал сутки, даже больше. На вопрос хозяина, где я задержался, пробормотал что-то невразумительное, а сам задумался. Время для меня пролетело быстро, да, я отдыхал несколько раз, и что там говорить, устал очень сильно. Скорей всего, потому что около полутора суток шел и шел. По дороге все обдумывал, стоит ли рассказывать о подземном ходе, по которому я выбрался, но все-таки решил рассказать все. Не думаю, что об этих ходах неизвестно тому же маркизу, скорей всего, никто не думает о том, что о них знают и те, кому знать не положено.
Графа на месте не было, и я пошел на прием к маркизу, как и советовал мне доброжелатель во сне. Ждать пришлось часа три, пока маркиз появится. Увидев меня, он удивился, но тут же пригласил в кабинет, где я и выложил ему все о своих ночных похождениях. Даже с первых моих слов было видно его удивление и даже недоверие к моему рассказу, но слушал он не перебивая.
– Ты хочешь сказать, что нашел тайный лабиринт первых императоров? – спросил он, когда я закончил говорить.
– Да я не знаю, лабиринт это или что-то другое, – пожал плечами я.
Маркиз посидел молча несколько минут.
– Ты сейчас иди к себе в отдел и никуда не уходи, жди меня, а мне надо отлучиться, и молчи, где ты был и что с тобой было, никому ни слова.
В отделе был лишь один писарь Дарио, я уселся за одним из столов и принялся ждать. Меня удивила реакция маркиза на мой рассказ, кажется, что я прикоснулся к какой-то тайне, которую или забыли, или пытались забыть.