– Господин барон, – проговорила моя управительница, покраснев, – отец, напутствуя меня, говорил, что в случае крайней нужды я могу просить разрешения и у вас. Тем более вы давали слово относиться ко мне как к собственной сестре.
Я на мгновение задумался, Эвиту понять можно, девушка уже не первой свежести по понятиям этого мира, и, конечно, она будет стараться закрепить увлеченность баронета официальными узами брака. А тому тоже не терпится овладеть девчонкой, и совсем не видно, что его насильно тянут жениться. «А, пусть сами разбираются», – подумал я.
– Ну что же, я согласен, пусть так и будет, вы можете обменяться браслетами и в храме зарегистрировать свои отношения, объявив о помолвке. Жениться вам все равно можно не ранее чем через два месяца.
После моих слов увидел, как радостно заблестели глаза у обоих. Я даже в глубине душе позавидовал им. Ну, да и мое время придет. Тут, как заметил, возрастного ценза не существует, сказано – женщина выходит замуж в 16 лет, мужчина в 18, и на этом все. Как там дальше будут формироваться пары, никого не интересует. Среди дворянства браки в основном по расчету, очень редко кто может выйти замуж или жениться по любви, хотя это и не исключено.
Вот тот же баронет Кальв, ему просто повезло, он женится по любви. Повезло и Эвите, она тоже выйдет по любви за дворянина первого поколения. Ее отец имеет очень хороший доход и не пожалеет для дочери ничего, да и она получает не намного меньше своего будущего мужа.
Титул Кальву купил его отец, Кальв был единственным ребенком в семье старшины гильдии кожевенников. Он также дал Кальву неплохое образование, а после смерти своей жены, матери Кальва, наверное, чувствуя, что и ему недолго осталось жить, продал все, даже заложил дом под заем, и на эти деньги приобрел сыну титул баронета. Титул наследный, правда, на баронетов общество смотрело с пренебрежением, но новая поросль дворянства лезла вверх, невзирая ни на что. Они с радостью шли служить в армию, некоторые оставались в ней навсегда, делали карьеру и получали новый титул, а также поместья и другие льготы и преференции. Короли понимали, что баронеты – это прослойка дворянства, которая им беззаветно предана. И поэтому никто не затягивал вопрос получения титула. Правда, это было не так уж и просто, и стоил он немало, и обязанности у баронетов были непростые. Да и брали не всех, проверяли очень тщательно, и любое пятно на репутации соискателей ставило жирный крест на всех их чаяниях. Можно было купить вначале ненаследный титул, а впоследствии доплатить и получить наследование, но стоило это уже дороже, и намного.
Титул был наследный, но при этом Кальв должен был отслужить короне не менее пяти лет. Его наследники, получая титул, уже служить должны были три года, как и все дворянство королевства. Правда, дворянин, барон и выше могли просто внести в казну откупные и в мирное время форму не надевать. Во время же войны приостанавливались все обязательства короны, и служить должны были все.
У баронета Кальва де Альтеруса не было ничего, кроме титула, да еще меча, неплохой брони и отличного коня. Все это давало ему надежду рано или поздно подняться повыше, оставшись в гвардии короля, где он был на неплохом счету. Или, поднакопив средств, прикупить себе деревеньку и уйти в отставку, занявшись сельским хозяйством. Прикупить он мог только землю, людей должен был уговорить или чем-то завлечь в арендаторы. Но малой не кутил, не играл в стрику на деньги, как-то в разговоре со мной он сказал:
– Как я могу, родители отдали последнее мне, своему ребенку. А ведь у меня тоже когда-то будут дети, и я должен из кожи вылезти, чтобы оставить им хорошее наследство и репутацию.
Так что парень был целеустремленный, честный и не подвержен изъянам общества.
Глава шестнадцатая
Бархас шата Иргун, верховный шаман тонгирцев, умирал тяжело, словно все те грехи, которые он накопил за свою жизнь, не давали ему спокойно уйти за кромку. Да и там, он чувствовал, покоя ему не будет. Словно все силы мира объединились против него. Духи предков совсем перестали отвечать на его призыв, сведя на нет все его годы учебы, совершенствования и служения нации, опустив его, верховного шамана, на уровень обычного погонщика мулов. Жалел ли он об этом? Скорей всего, нет. Кроме того, он дал обет на жертвенном камне, и духи предков приняли его, когда какой-то мелкий дворянин королевства Сильвания походя зарубил его единственного сына лишь за то, что тот нечаянно сбил его с ног, когда они столкнулись. А потом еще королевские стряпчие долго разбирались, так ли виноват дворянин, может, он вообще только защищался. Наконец скрепя сердце признали, что да, виноват дворянин, после чего долго того искали и так и не нашли. Сообщили Бархасу, что тот куда-то уехал, скорей всего, скрылся от наказания.