Вдруг чувство опасности просто завизжало в моем подсознании, и в следующее мгновение меня словно кто-то толкнул в спину, я сделал шаг вперед и влево, разворачиваясь. И увидел, как мой новый напарник, с которым еще вчера мы рубились с тонгирцами, прорываясь в столицу, провалился вперед, и в руке у него был кинжал. Все остальные действия были уже на автомате, вбитые в меня еще в моем мире. Удар ребром ладони под основание черепа, с одной мыслью – не убить. Тело нападавшего заваливается вперед, видно, что удар его сильно потряс, но сознание он не потерял. И пока Гавел Коринг находился в состоянии гроги, я выбил из его руки кинжал и добавил кулаком в челюсть, окончательно выбивая из него сознание. После чего, достав из сумки кожаный ремешок, связал ему руки и, напрягшись, погрузил на его же коня. Ну, уж теперь я о нем буду заботиться как о самом себе, просто очень уж мне интересно, кто это так хочет моей смерти, просто любопытство заело.
Одному из охранников, открывшему ворота моей усадьбы, приказал никому не открывать, даже королю, а предварительно позвать меня, сам же направил коней к конюшне.
– Севеш, поднимай всю охрану, строго охранять периметр, все, что происходит, держать под контролем, а меня в курсе, всем остальным закрыться в доме, а лучше спуститься в подвал и там закрыться, – проговорил я, раздавая указания. Сам тем временем, отогнав конюха, пытавшегося мне помочь, я сбросил с коня на землю Коринга, уже пришедшего в себя и начавшего слабо шевелиться, при этом не сильно заботясь о его целостности.
– Ну что, поговорим, – оскалился я, усаживая его у стены конюшни.
– Отпусти меня, ты просто не знаешь, с чем связался, тебя все равно убьют, отпусти меня, и я помогу тебе выжить.
– Вот это ты мне сейчас и расскажешь.
– Я не буду говорить, лучше отпусти меня.
– Ну что же, посмотрим, на сколько тебя хватит, – пробормотал я больше для себя, чем для него. Тем временем порылся в сумке на Хитреце, достал зажигалку и, побултыхав ее, посмотрел, сколько еще там газа. Затем разрезал штаны Коринга и вытащил его сморщившийся отросток.
– Ты что, ты что собираешься делать? – испуганно проговорил он.
– А это ты сейчас узнаешь, – ответил я ему и зажег зажигалку, потом поднес пламя к его детородному органу. Вспыхнул волос, обрамляющий орган, и пытаемый заголосил, как свинья, которую уже режут, больше от испуга, чем от боли.
Заговорил он через пару минут, захлебываясь словами, словно боялся, что не успеет рассказать. То, что он поведал, вначале вогнало меня в ступор и вызвало недоверие, но по мере рассказа я отмечал детали, которые совпадали с моими наблюдениями, и все больше уверялся, что все это правда. Прервав его на полуслове, я, выглянув за двери конюшни, приказал охране экипироваться по максимуму и седлать коней.
Слушая Коринга, я удивлялся, насколько люди, ослепленные жаждой власти, порой бывают глупы и недалеки, закручивая при этом интриги и идя на любые преступления и предательства, при этом считая, что с ними не могут поступить точно так же. У нее ведь есть все, но нет, надо еще корону. При этом она готова убить брата, его жену и ребенка, а сколько погибнет в схватках на улицах столицы, а сколько погибнет воинов, когда чернь и воры ударят армии в спину… А по поводу меня все просто – Корингу дали приказ меня устранить. И все время он пытался это проделать, но я никогда не оставался один, и у него ничего не получалось. И еще одна новость меня просто ошарашила: убить меня приказал граф Портер Грассо. Многого Коринг не знал, но и то, что он рассказал, повергло меня в шок.
Коринга погрузили на лошадь поперек седла и привязали, после чего накрыли его покрывалом, и мы галопом вылетели из ворот моей усадьбы. Неслись по улицам столицы, пугая поздних прохожих, кошек и собак. Наконец остановились у больших ворот и высокой каменной ограды, один из моих охранников спешился и постучал в ворота.
– Ну и кто там на ночь глядя ломится? – раздался голос за воротами через некоторое время.
– Барон Серж де ла Шин с сопровождающими, по срочному делу, – проговорил я.
– Подождите, сейчас доложу сеньору, – проговорил тот же голос. Ждать пришлось минут десять, мое состояние передалось и моим людям, и они нервно поглядывали по сторонам. Наконец ворота распахнулись, и нас встретили человек двадцать охраны, застывшие с пиками и взведенными арбалетами. Когда ворота за нами захлопнулись, я спрыгнул с Хитреца и приподнял покрывало – глянуть, не отдал ли мой пленник богу душу. Все было нормально, он только кряхтел и портил воздух. На крыльцо вышел маркиз, и я один направился к нему.