— Что за чепуху ты несёшь?
— Мне нужен беглец, который здесь, в одном из домов. Через два дня я приеду снова, и, если его не будет, то деревне не поздоровится. Я её разграблю, дома сожгу, а людей уведу в рабство. Надеюсь, ты меня услышал, — после этих слов Араз надел шлем, залез в седло и приказал своим солдатам оставить арбалеты в покое. Вскоре они ушли из поля зрения рыцарей, скрылись в лесной чаще.
Крестьяне выдохнули, улыбались, радовались тому, что стычка не переросла во что-то более страшное. Такого настроя не разделял Тирион. Его волновал ультиматум, данный Аразом, а ещё больше — то, что местные ничего не сказали об этом. Он приказал селянам собраться в центре деревни, чтобы никто не помешал проверить дома. Мэвин осматривался вокруг, надеясь не увидеть, как рыцари тащат больного по земле. Староста вел всех в центр, попутно отвечая сыну лорда на все его вопросы. Он говорил, что не знает, о ком идёт речь, и что никакого бандита ни один житель не стал бы ютить у себя в доме. Никакие отговорки не имели воздействия на рыцаря.
Тем временем повреждённый вчера парень, через силу всё-таки вставший на ноги, смотрел в окно и наблюдал, как рыцари заходили в дома, буквально выбивая двери, осматривали сараи и даже туалеты. Он понимал, что искать могут только его, но кто ищет? Если это просто рыцари, то можно притвориться каким-нибудь беглецом. Если же ищет инквизитор, то лучше сразу пуститься в бега.
Он выбрал вариант, который являлся рисковым, но в такой ситуации идеальных вариантов не было. Рыцари добрались до дома Мэвина и сначала постучали в дверь. Парень надел сверху рубаху с четырьмя пуговицами, но застёгивать не стал.
Толпа находилась в ожидании. Многие не переживали насчёт такой проверки, а некоторые таили надежду, чтобы никто из рыцарей не нашёл контрабанду, как, например, Оварский спирт - крепкий алкоголь, который маги применяли для зелий. Обычные же люди его пили либо так, либо в разбавленном состоянии, но для рыцарей он имел ещё большую ценность. Несколько грамм такого спирта никогда не были лишними при изготовлении доспехов. Но и рыцари не могли запрятать его, так как для лекарей при дворах лордов этот компонент был не менее нужным. Сварить противоядие или отвар без Оварского спирта не получалось, а без него все перечисленное становилось просто безвкусным сочетанием трав и ягод. В целом, это был товар, за который могли убить, либо просили огромные деньги, так как Инквизиция обычно конфисковала все вещи магов.
Тирион смотрел на своих товарищей, возвращавшихся ни с чем. Практически вся деревня была проверена, оставалось всего двое рыцарей, которые до сих пор не возвратились. Староста хотел подойти и спросить о намерениях молодого всадника, но увидел, как тот неожиданно выпрямился в седле и прищурился, смотря вдаль. То же самое сделали крестьяне, позже расступившись перед тремя людьми. Впереди шёл молодой парень с растительностью на лице и карими глазами в льняной рубахе. Его походка и выражение лица указывали на боль, которая не проходила. За ним следом шли два рыцаря, державшие мечи в ножнах. Видимо, битвы не было и парень сдался сам. Его руки, кстати, были связаны веревкой. Откуда рыцари нашли верёвку — для Мэвина осталось загадкой, потому как он точно помнил, что в его доме веревки не было.
Тирион слез с лошади, продолжая неотрывно смотреть на беглеца, в то время как тот осматривал людей, коней, других рыцарей. Как только ему оставалось дойти несколько шагов до знатного сына, рыцари, следовавшие за ним, придержали его, а потом повалили на землю.
Если вы когда-либо приземлялись коленями на землю не намеренно, то знаете, что это вызывает боль, а беглец почувствовал её ещё больше, ибо земля была промерзлая. Впрочем, встать ему не дали, ещё ниже опустив его голову рукой. Лоб почти касался земли. Сейчас он напоминал не свободного человека, а обычного заключённого в темнице.
— Так это ты тот беглец, о котором говорили бандиты? — спросил Тирион, смотря на затылок парня.
— Да, — ответил он.
— И в чьём же доме ты прятался? Хотя нет, кто приютил его у себя? — обратился Тирион к толпе.
Крестьяне молчали, и это было оправданно. Никто из них не знал его. Сидевший на коленях человек был перед ними впервые. Но двое, конечно, его знали. Жена Мэвина держала руку мужа, чтобы тот не выходил вперёд, а он, понимая всю безнадежность ситуации и наказание, которому подвергнут всех, ловко выкрутился и пролез через толпу.
— Это был я, сир! — сказал Мэвин, обращаясь к Тириону.