– Ну и жидкие вы все на расправу, даром что гвардия!
Комната стала валиться на бок, но, как всегда это и бывало, помутнение длилось недолго. А когда в глазах прояснилось, когда Диего смог увидеть текст, он без труда прочитал:
– Чернобыль.
Текст был на русском, как и регистрация в Киевской гостинице, как и памятка с его новой биографией, набранной убористым шрифтом. Тут же была стопка билетов на самолет, стянутая скрепкой. Господи, сколько же перелетов ему предстоит, пока он доберется до Киева. Нью-Йорк, Берлин, Прага, Москва, Киев.
– Какого дьявола?!
Самолет из Сан-Диего вылетал через два часа. Если не успеть на него, то накроется пересадка в Нью-Йорке на рейс до Берлина. А потом и все остальное полетит к чертям. Диего схватил телефон.
– Немедленно такси до аэропорта! И подготовьте расчет, я спущусь через минуту.
Не слушая ответ, он швырнул трубку и ринулся в спальню. Открыл шкаф, сдвинул в сторону гирлянду ни разу не одеванных костюмов. Откопал у задней стенки свитер и брюки. Вещи валялись там со дня приезда из Мадрида, а он так и не удосужился отдать их в стирку.
– Я это заслужил, – Диего поморщился и стал переодеваться.
Свежестью от одежды не пахло. Зато в ней было удобно и уж точно привычней, чем в дорогом костюме. Диего снял с вешалки старую куртку и вернулся в гостиную. Оставалось уничтожить следы.
Он взял со стола конверт и лист с кодом разблокировки памяти. Серая, почти невесомая бумага легко смялась в руке и струйки белого дыма устремились вверх. Он видел эту картину сотни раз, но так и не смог привыкнуть. Ни запаха, ни пепла. Через мгновение на его ладони не осталось ничего. Все растворилось в воздухе. Будто послания от Хозяев никогда не существовало.
Перед тем, как засунуть паспорт и документы во внутренний карман куртки, Диего не удержался и вытер ладонь о брюки. Теперь он мог идти, здесь его работа закончилась. Или это был отпуск?
– Это была глупость! – пробормотал он, напоследок оглядев номер.
Лифт бесшумно опустил его вниз, где уже шатались первые пробудившиеся постояльцы.
– Сеньор, вот счет за проживание. К сожалению, мы вынуждены удержать…
Диего вырвал счет из рук клерка и, не читая, подписал. Уже уходя, прихватил со стойки утренний выпуск «Нью-Йорк Таймс». Заведенное такси ждало у выхода.
– Два счетчика, если выжмешь из своей колымаги все! – он сел на заднее сиденье и захлопнул дверь.
Взвизгнули покрышки, машина понеслась по улице, унося Диего прочь из города. За окном промелькнул бар «Старый Корсар». Диего отвернулся и раскрыл газету на первой полосе.
«Авария на атомной электростанции в Советском Союзе. В Европе зафиксирован резкий рост радиационного фона» – прочитал он и рука непроизвольно коснулась крестика на груди.
Глава 30
30. Кристина.
И зачем только старик заговорил о еде? Со вчерашнего дня во рту не было и маковой росинки, а в животе урчало так, будто пустой желудок начал переваривать сам себя. Если не поесть в ближайшее время, кончится все жуткой головной болью. Ну и пусть. Лучше так, чем бесконечно думать о том, что ждет впереди.
– Неужели обязательно было отдавать Муту все деньги? – все-таки не сдержалась Кристина.
Вышло грубовато, но Диего и глазом не повел. Он методично выворачивал карманы у висевшей в прихожей одежды. Куртка, пальто, длинный плащ, нечто похожее на свитер, только на молнии и с капюшоном. Мадре миа, неужели такое еще носят?
Чем дольше длились поиски, тем отрывистей становились движения старика. На пол летели проездные на метро, автобусные билеты. Редкие находки на поверку оказывались ненужным мусором, и когда старик перебрал всю одежду, в руках у него не оказалось и медяка. Зато прихожая теперь напоминала свинарник. Ну и плевать, убирать Кристина не собиралась.
– Муту скоро вернется?
– Ты действительно думаешь, что акции сильно подорожали? – спросил Диего, по-прежнему игнорируя ее вопросы. Дурацкая привычка спрашивать, не отвечая, начинала бесить.
– Наверно. Дайте интернет, и тогда скажу наверняка.
Старик перешел к столику, выдвинул узкий ящик и полез рукой внутрь.
– Бинго! – он вытащил потертый бумажник.
Коричневую кожу распирало изнутри, а судя по толщине кошелька, денег там хватит не только на кофе. Старик вытряхнул содержимое на столик и грязно выругался.