*****
– Кто назнача́л премедикацию? Только не говори, что Гомес.
Шелест бумаг.
– Гомес.
– Ну тогда пусть сам и разбирается, почему его пациент никак не проснется! Наберут спе-циа-лис-тов…
– Эмма! Ты чего с самого утра взъелась на всех?
Духи пустыни, эти бабы когда-нибудь замолчат?
– Да как ни суббота, так все наперекосяк! Эта принцесса, Лаурита, спит на посту! Еле растолкала! А если бы заведующий не припоздал? Теперь с пациентом ерунда какая-то! А он что, голый?
– Не я придумала работать по выходным! И правда совсем голый.
Муту поежился. Откуда дует? Он нащупал одеяло и натянул под горло.
– Проснулся, наконец, спящий красавец! Чего это ты завалился спать нагишом? Тебе же халат дали! Эй, ты понимаешь испанский?
– Да! – не открывая глаз, буркнул Муту и повернулся на другой бок. Конечно, он понимает испанский. И арабский, и много бранных слов на немецком и английском, что наслушался от инструкторов. А еще у него был учебник французского. Совсем новенький. Единственная новая вещь, что была у него в детстве.
– Эй, красавчик, просыпаемся! Что у него будет, общий наркоз?
– Да нет, эпидуралка.
– Девочки, здравствуйте!
Наконец хоть один знакомый голос! Муту с трудом открыл глаза. Палата, люди.
– Доктор Гомес, что за премедикация такая, разбудить никак не можем?
– Так, девочки! Занимаемся своей работой и не отвлекаем! О, раздели уже? Хорошо! Где каталка? Ага, сюда катите! Поднимаемся, молодой человек.
Ледяные пальцы впились в руку и потянули за собой. Опять этот лысый с жабьими глазами.
– Встаем и перебираемся на каталочку! Теперь ложимся, вот так. Что у него с показателями?
Вот же холод собачий.
– В норме.
– Отлично! Сеньор Джуаема, ну-ка поворачиваемся на бок.
Муту повиновался. Пальцы доктора скользили от копчика вверх. Что он там выщупывает?
– Не шевелитесь.
Укол! Боль накатила и схлынула морской волной, оголив острые камни воспоминаний. Уютная пелена, что окутывала разум Муту, вдруг исчезла. Ночные гости, лестничная площадка, кровь на его руках!
– Спокойней, молодой человек! Лежите смирно! Я вам анестезию ввожу, уж будьте любезны, потерпите секунду!
Муту замер. Мысли прыгали, он не мог понять, как очутился в палате?
– Так, отлично. Теперь переворачивайтесь на спину. Девочки, ваш черед.
Пластмассовая коробочка с тонким проводом прищемила палец, жгут сдавил плечо. Муту поднял глаза вверх, не желая видеть, как игла проткнет вену. Сверху покачивались пластиковые мешочки с цветной жидкостью. От них тянулись прозрачные трубки.
Укол, точно комариный укус.
«Ловко у нее вышло» – Муту скосил глаза на свою руку.
Медсестра приклеивала пластырем странную иглу торчащую из вены.
– Ну что вы копаетесь, время!
– Готово!
Тележка тронулась и остановилась. Лысый доктор направился к двери палаты.
«Дьявол, они совсем спятили?» – Муту с ужасом понял, что его собираются катить ногами вперед. Пусть тогда сразу в морг везут! Даже ребенок знает, что нет вернее способа накликать несчастье!
Пересохшими губами он стал бормотать бабушкин заговор от беды.
Я пустыней порожден,
Силой ветра наделен,
Вскормлен влагою дождей,
Я держусь своих корней!
Духи воли и судьбы
Не оставьте в час беды,
Отец ворон будь со мной…
Муту вывернул шею, вглядываясь в окно. Разгорающийся за стеклом рассвет красил ржавчиной низкие облака. Священной птицы на подоконнике не было.
– Доктор Гомес, пульс, – рука в резиновой перчатке вернула голову Муту на место.
– Сколько.
– Сто.
Дверь палаты распахнулась, впереди показались молочные стены коридора. Каталка выехала из палаты и повернула к лифтам.
Духи воли и судьбы
Не оставьте в час беды,
Отец ворон будь со мной,
Сбереги и успокой
Стань защитою стеной.
Отгони старуху-хворь,
Пусть хромает в мир иной,
Не увидевшись со мной
Держит в сморщенных руках
Символ страха, темной знак,
То не посох, то- клюка,
Призывает мрак она
Вдруг Муту увидел впереди пару. Он приподнялся на локтях, искренне надеясь, что ошибся. Широкоплечий молодой санитар вел навстречу бабульку преклонных лет. Та шла медленно, при каждом шаге опиралась о трость. Тук, тук. Зловещий стук пробирал до самого сердца. Духи пустыни!