Призывает мрак она.
Не позволь закончить круг,
В три удара, друг за друг…
– Доктор Гомес, сто двадцать.
– Э, дружок, давай-ка ты лучше поспишь.
Глава 33
33. Диего.
Вой сирены Диего услышал раньше, чем увидел машину скорой помощи. Сквозь окно больничной палаты он наблюдал, как неотложка промчалась по пустой субботней улице и свернула под козырек приемного отделения. Через мгновение сирена смолкла, и в воздухе повисла тишина.
– Утро у кого-то не задалось, – Диего потер бровь и повернулся к Кристине, – а у некоторых еще и ночь! Да, Кристиэн?
Ответа не последовало. Девчонка вообще не произнесла ни слова за все время, пока они дожидались Муту. Свесив голову, она сидела на узком диване, отрешенно глядя в пол. Лицо осунулось, сквозь тонкую бледную кожу проступили острые скулы.
«Ну хоть блевать перестала, и то хорошо!» – Диего поморщился.
Вместо того, чтобы выспаться перед долгим полетом, они полночи прибирались за Муту и караулили палату от незваных гостей. А если бы девчонка не созналась? Если бы утаила, что пошла на поводу у африканца и разболтала о самолете? Сколько бы времени понадобилось лягушатнику, чтобы вырвать Муту из рук полиции и развязать язык?
«Одни беды от этих помощников! – Диего повернулся к двери. – Ну почему так долго?»
Они ушли из клиники с рассветом, чтобы в девять, вместе с первыми посетителями, вернуться вновь. Медсестра в отделении пообещала, что Муту скоро прикатят, и Диего ждал, точно сторожевой пес на привязи.
«Лучше бы потолковал с выжившим ублюдком!» – он вынул из кармана ключ с биркой «1-7». Пленник дожидался по соседству в компании мертвых подельников. Спящая под транквилизатором медсестра не возражала, когда Диего позаимствовал ключ от одной из свободных палат. И, если верить журналу учета, раньше понедельника пациент там появиться не должен.
«Да к черту!» – он двинулся к выходу, однако успел сделать всего пару шагов. Дверь распахнулась, и двое чернокожих санитаров вкатили Муту.
Он не спал. Пока его сто килограммовую тушу перекладывали на кровать, Муту удивленно таращился на Диего.
– Выздоравливай, брат! – попрощались санитары и потянули каталку к выходу.
Резиновые колеса заскрипели по кафельному полу, Диего выждал пока дверь закроется и подошел к изголовью кровати.
– Доволен?
Муту кивнул, безуспешно пряча идиотскую улыбку.
– Спасибо, сеньор!
– За что спасибо, баран ты упертый? – не сдержался Диего.
Африканец сглотнул, кадык на шее дернулся.
– За то, что дерьмо за тобой прибираю? Или, что подрабатываю твоим телохранителем?
Муту смотрел, не моргая, и молчал.
– Сколько их было? – Злиться на этого парня было все равно, что биться головой о каменную стену.
– Три.
– А в твою тупую голову не пришла идея получше, чем крошить черепа направо и налево?
Будто ища поддержку, африканец покосился на бледную девчонку, которая так и сидела на диване, не поднимая головы.
– Сеньор, что с ней?
Диего устало потер глаза.
– С неженкой нашей? Да так, выручала одного болвана, Муту зовут! Подкинул ей работенку – кровь и мозги с лестницы отмывать!
Кристина вскочила и, прикрывая рот ладонью, убежала в уборную. Зашумела вода.
– А что, думал, я за тобой буду убирать? Сговорились у меня за спиной, так гребитесь сами, конспираторы недоделанные!
Он замолчал, услышав, что вода перестала течь. Муту смотрел исподлобья и глаз не отводил.
«Святые угодники, кому я объясняю?» – вздохнул Диего.
Вышла Кристина и нетвердой походкой вернулась на диван.
– Дай его одежду! – приказал он.
Девчонка подняла с пола рюкзак, в который ночью убрала вещи африканца и положила на край кровати.
– Спасибо, – буркнул Диего. Муту даже не пошевелился. – Чего разлегся, вставай и одевайся! Ты же в аэропорт должен ехать!
– Я ног не чувствую, – тихо сказал африканец.
– Да чтоб тебя! – Диего шагнул к изголовью кровати и ударил по кнопке экстренного вызова медперсонала. – И как ты собирался оказаться в аэропорту, если даже подняться не можешь?
Вместо ответа, Муту лишь жевал пухлые губы. Не прошло и минуты, как в палату ворвалась медсестра. Немолодая, но еще стройная женщина, быстро подошла к кровати.
– Что случилось, молодой человек?
Африканец молчал. Диего видел, как он косится, но помогать с переводом не стал. Пусть сам корячится, неуч. Муту тяжело вздохнул и сообщил.