Луч фонаря опустился на пол и скользнул вправо. Кристина увидела, как он застыл у лестничного марша. Она подошла ближе. От увиденного перехватило дыхания. Четкий след ботинка. Не такой большой, как оставлял за собой Муту, но точно принадлежащий мужчине.
Африканец перешагнул отпечаток и стал подниматься по ступенькам. Прижимаясь к стене, она обошла отпечаток, будто ядовитую змею, и поспешила следом. В висках стучало. Они преодолели три пролета, прежде чем оказались на площадке следующего этажа. Выше лестница не вела. Лифтовые шахты, которые они видели внизу, выходили сюда же. Дальнейший путь преграждала железная дверь, из-под которой пробивалась широкая полоса света.
Муту остановился и прислушался. Кристина последовала его примеру. Тщетно.
– Не стой! Машина иди! – сказал африканец тихо.
От мысли, что придется одной возвращаться по темным коридорам, похолодело в груди. Кристина увидела протянутый ей фонарь.
«Да ты спятил?» – она отрицательно затрясла головой. На лице Муту проступила озабоченность, но раздумывал он недолго.
– Я говорю – ты делаешь быстро, не спрашивать. Понимаешь?
Кристина кивнула.
– И еще, ты – сзади, всегда! Ясно?
– Да, – она уже жалела, что не осталась в машине.
Муту взялся за ручку двери. Даже в тусклом освещение было заметно, как бугрятся вены на запястье. Он толкнул дверь и переступил порог.
– Быстрее бы это все закончилось, – прошептала Кристина, входя следом.
Глава 18
18.Диего.
В шестнадцать часов он не уложился. Виной тому был маленький бак автомобиля и неуемный аппетит стрекочущего движка. Частые остановки растянули поездку на, без малого, сутки, и уже давно стемнело, когда навигатор сообщил: «Вы прибыли в место назначения».
Диего отпустил педаль газа и подался вперед, высматривая среди деревьев на обочине укромное место. Долго искать не пришлось. Развесистая крона дуба показалась надежным укрытием и, резко повернув руль, Диего съехал с безлюдной дороги.
Под днищем зашуршала трава. Раскачиваясь, словно лодка на волнах, машина покатилась по мягкому грунту. Свет фар то взлетал в небо, то утыкался в дикий кустарник. По крыше заскребли ветви, пожелтевшие листья, шурша, посыпались на лобовое стекло. Не обращая на них внимания, Диего загнал машину к стволу дерева и заглушил мотор. Какое-то время он сидел неподвижно, слушая пощелкивание остывающего металла. Затем открыл дверь.
–Veni, vidi, vici, – проворчал Диего, выбираясь из машины.
Это место он выбрал не случайно. Если верить карте, от цели его отделял пустырь шириной около километра. И чтобы избежать сюрпризов, Диего хотел понаблюдать за объектом, не рискуя себя выдать.
Убедившись, что с дороги машину не видно, он потянулся, растягивая одеревеневшие мышцы. Легко ступая, обошел машину и открыл багажник. На пожухлую траву полетели вещи, служившие для отвода глаз. Пара спортивных сумок набитые тряпьем, распухшие от бумаг папки с логотипом общества охраны животных, рюкзак с микрофонами и мотками проводов. Последним на земле оказался фотоаппарат в потертом чехле. На дне багажника осталась подзорная трубы, выглядевшая громоздкой даже со сложенным штативом.
–Ну что же, посмотрим, – он взвалил трубу на плечо и, пригибаясь под нависающими ветвями, вышел на открытое пространство.
Телескопические опоры с хрустом вошли в землю. Диего отпустил винт, позволив трубе свободно двигаться. Достал телефон. Стрелка на экране указывала в темноту.
– Какого черта тебя сюда занесло, Филиппе? – Диего поморщился и взглянул на небо, где только что проглядывала луна.
Понимая, что тянуть больше нет смысла, он вздохнул и закрыл глаза. Перед мысленным взором запылал костер. Иллюзорный жар пахнул в лицо, волной прокатился к затылку и стих, изменив структуру волокон зрительного нерва. Под веками жгло, будто туда напихали толченного стекла.
«Завтра буду подыхать от головной боли» – обреченно подумал Диего и часто заморгал, стараясь побыстрее привыкнуть к неприятным ощущениям. Темное пространство перед ним ожило. Тушки грызунов, выползших на ночную охоту из своих нор, сияли, словно тлеющие угольки. В ветвях дерева багровым отсветом мелькнула птица. А там, вдали, где заканчивался пустырь, мерцали в темноте силуэты зданий. Не успевший остыть бетон, нагретый за день все еще по-летнему жарким солнцем, излучал тепло, невидимое обычным человеческим глазом.
Повернув телескоп, Диего прильнул к окуляру.
– Странно, ни камер, ни людей! – бетонное здание было перед ним, как на ладони.