От такой вопиющей лжи Кристина потеряла дар речи. Лицо вспыхнуло огнем. Ей показалось, что все остановились и уставились на нее.
– Этот хоть молодой, но со стариком … – он сплюнул.
– Это неправда! – выкрикнула она.
– А как иначе ты могла увидеть крест? Такую вещицу не носят у всех на виду! –напирал летчик.
– Просто он, – Кристина осеклась, с ужасом понимая, что проговорилась, – он…
Не дожидаясь, пока она продолжит, летчик протянул руку Муту.
– Дай мне нож!
Африканец отшатнулся.
–Хочешь, чтобы я одолжил у Оливера? – летчик зло улыбнулся и подступил к Муту вплотную.
Кристина упустила момент, когда Муту выхватил клинок. Мгновение и африканец прижал острие к горлу летчика.
– Приказать нас …
Молниеносный удар отшвырнул Муту назад. Он врезался в стену, но устоял на ногах, не выпустив нож.
– Дай! – прорычал летчик надвигаясь.
На подмогу к нему уже торопился Оливер.
Африканец втянул голову в плечи и бросился вперед, точно бык на тореадора. Блеснуло лезвие клинка. Летчик увернулся от ножа и ударом в грудь остановил Муту. После череды безумных событий Кристина уже ничему не удивлялась. Худощавый летчик бил, как тяжеловес. Нож рассекал пустоту, а он обрабатывал корпус африканца, точно боксерскую грушу. Под градом ударов Муту ослабил натиск. Тут же летчик перехватил руку с оружием и вывернул ее за спину. Взвыв от боли, африканец согнулся. Подсечка сбила его с ног. Он повалился лицом вниз, и летчик выкрутил ему кисть. Муту хрипел, но пальцы не разжимал.
– Холодное оружие - это не твое, сосунок! – удар ребром ладони в основание запястья выбил нож из руки.
Врезав напоследок африканцу по ребрам, летчик встал.
– Видит бог, мне этого не хватало! – он подобрал нож и повернулся к Кристине, – Расскажешь сразу или подождешь, пока я нарежу из тебя филе и выколю глаза?
«Он сумасшедший! – в ужасе Кристина попятилась. – Они тут все сумасшедшие!»
– Один, два…
– Я расскажу! – сиплым голосом пробормотала Кристина.
– Оливер, воды! – нетерпеливо приказал летчик.
Вода в термосе оказалась ледяной. Челюсть свело, заныли зубы, но Кристина цедила воду глоток за глотком, словно наказывая себя за то, что собиралась сделать. Отцу не видать второй дозы препарата, старик не простит предательства. Да если бы и простил, что толку? Его не отпустят, а вот ей летчик обещал свободу! И деньги. Она придумает, как помочь отцу. Есть же медицина в конце концов!
– Какого черта они еще здесь? – летчик недовольно уставился на наемников из второй группы.
Шестеро вооруженных людей стояли у ограждения, глазея на потасовку. Оливер гаркнул, и наемники заторопились к двери. Кристина подождала пока он вновь обратит на нее внимание и вернула термос.
– Мой отец умирал. Старик сказал, что Индульгенция его спасет.
Брови летчика взлетели, на лице застыло недоумение.
– Он отдал тебе крест?
Кристина кивнула.
– Чушь! Почему? Зачем? Ты видела Небесный Дым? – он сыпал нелепыми вопросами, а Кристина не знала, что ответить.
– Небесный дым? Это что?
– Она лжет! – захрипела докторша, – ты же видишь, девчонка лжет!
Кристина вздрогнула. За топотом наемников, она не услышала, как та оказалась рядом. Полным ненависти взглядом, докторша взирала из инвалидного кресла. Летчик обнял ее и что-то прошептал на ухо. Она отрицательно замотала головой.
– Готовь его, это сейчас самое важное, – настойчиво сказал летчик и докторша нехотя развернула кресло.
«Мадре миа, ей-то что я сделала?» – гадала Кристина, глядя как та уезжает.
– Где крест? – спросил летчик.
– Вернула на следующий день.
– Что Идальго потребовал взамен?
– Приехать сюда.
– И все? – он не скрывал досады.
– Да. Еще он сказал, что отец умрет без второй дозы.
Губы летчика побелели.
– Идальго солгал. Второй Индульгенции у него нет, – слова с трудом пробирались сквозь плотно сжатые зубы. – Все, что он говорит – ложь!
Он отшвырнул нож, и тот зазвенел по бетонному полу.
Кристина окончательно запуталась. Боясь услышать ответ, она все-таки спросила.
– Мой отец умрет?
– Несомненно. Рано или поздно все умирают. Но беспокоиться тебе следует о себе! – Летчик больше не выглядел ни злым, ни раздосадованным. Его лицо обрело былую надменность.
– Сеньор, вы же обещали отпустить, если мы скажем, где Индульгенция!
– И где же она?
Он развернулся и пошел. Кристина опустила голову, пряча выступившие слезы. Летчик не собирался держать слово, старик ей лгал, а Муту только и делал, что получал оплеухи от всех вокруг. Никто ей не поможет выбраться отсюда. Она останется здесь навсегда!