От отчаяния Кристина закричала вслед удаляющейся фигуре:
– Вы же были друзьями, почему вы так с ним поступаете? Хотите убить друг друга – пожалуйста! Зачем мы вам нужны?
Летчик развернулся и уставился на нее, будто впервые увидел.
– Идальго показал тебе фотографию! Конечно, как я раньше не догадался! – потирая кончик носа, он усмехнулся каким-то своим мыслям. – Сентиментальный идиот. А знаешь что? Спроси его об этом сама!
Он поманил ее за собой и быстрой походкой направился к гудящей установке. Кристина растерянно обернулась. Муту подпирал плечом стену, сплевывая на пол густую темную слюну. Тяжелое, прерывистое дыхание вырывалось из его груди. Африканец устало посмотрел на нее и опустил глаза, словно говоря: «Дай мне передохнуть, и я что-нибудь придумаю». Ни намека на страх или покорность.
А чего боится она? Угроз летчика? Но от этого еще никто не умирал. А старик только что хладнокровно убил человека. Так кого же ей бояться? Лгуна и убийцу или того, кто его схватил? Может старик обокрал своего друга, а тот лишь хочет вернуть Индульгенцию. Кристина вспомнила, как Диего распорядился препаратом и окончательно запуталась.
«Мадре миа, почему я стою тут и гадаю?» – расхрабрилась она, уверовав в собственную безопасность.
Чертовски хотелось задать старику несколько вопросов, и Кристина пошла догонять летчика, жалея, что с самого начала не рассказала ему всю правду.
Глава 21
21.Разговор
– Все было под контролем, сэр.
– Под контролем? – летчик тронул глубокую рану на плече Диего. – Оливер, знай я тебя хуже, решил бы, что ты хотел пристрелить старика!
– Нет, сэр, сделал все, как вы велели. Обнаружил табличку на дереве, прицелился. Дождался, пока объект окажется рядом и выстрелил, – Оливер покосился на старика. – Кто знал, что он остановится в самый неподходящий момент?
Вслушиваясь в оправдания Оливера, Кристина тихо стояла поодаль и наблюдала, как докторша мерно приклеивает датчики к голому телу Диего. Старик лежал, раскинув руки крестом на выдвинутые железные подставки. Широкие ремни притягивали к ложу грудь, а запястья и лодыжки фиксировали стальные браслеты. Признаков жизни он не подавал. Если бы не график сердечного ритма на цветном мониторе, Кристина решила бы, что старик мертв.
– Помнишь, о чем я предупреждал тебя, нанимая на эту работу?
– Да, сэр.
– Так вот…
Писк зуммера оборвал летчика. На мониторе вспыхнула надпись: «Пульс отсутствует». Кристина невольно подалась вперед, но тут же остановилась, заметив спокойствие докторши. Женщина не спеша протерла разъем на датчике и защелкнула кабель на место. Зуммер стих.
– Ну что, очухался? – летчик склонился над Диего.
– Какой там! – прохрипела докторша, – твои головорезы чуть его не прикончили!
– Полно тебе, резиновыми пулями нельзя убить.
– Убить можно и подушкой!
Она оставила в покое пучок проводов, тянущийся от датчиков к установке и, ухватившись за край ложа, поднялась с кресла.
– Смотри! – ее палец указал на слипшиеся от крови волосы, – в голову попали раз, два… Четыре раза! За все остальное я молчу! Ты что обещал?
– Ну, теоретически это все не важно, главное он жив!
– Теоретически? Да откуда нам знать, что важно, а что нет? – докторша явно была в ярости. – С итальянцем уже напортачили! Хочешь опять все испортить?
– Успокойся, милая.
– Я же предупреждала, что понадобится помощь! Могли хотя бы Летицию взять, она не из болтливых.
– Ты справишься, – летчик приобнял ее за плечи, – узкоглазые обещали, что машина все сделает сама.
Докторша сбросила его руку и тяжело опустилась в кресло. Он ничуть не стушевался и поцеловал ее в лоб.
– Не мешай мне, – бросила она, но уже без всякой злобы.
Весело насвистывая, летчик огляделся. Оливер отдал указания двум наемникам, стоявшим истуканами с тех пор, как принесли старика. Они сдвинули железные ворота и растворились в темноте ночи. Кристина терпеливо ждала.
– Итак, Кристиэн, Идальго отдал тебе Индульгенцию, показал фотографию, – летчик наконец обратил на нее внимание, – а что рассказал о себе?
Видя ее нерешительность, он кивнул указывая место напротив. Кристина подошла и встала по другую сторону ложа.
– Ничего, – не раздумывая ответила она.
– А как объяснил действие Индульгенции?