- Здравствуйте, - устало говорила Виолетта. Она подошла к столу у противоположной стены, с трудом водрузила на него свой саквояж, а он возмущенно затрещал, угрожая рассыпаться.
Девушка искренне удивлялась, что старушка смогла занемочь. Агафья пережила дочь, внучку, правнучку, несколько войн, революцию и распад того, что казалось вечным. Ей лет двести, наверное, ну, может, чуть меньше. И всех японских долгожителей можно было бы назвать дилетантами, коль не упрямый нрав этой бессмертной женщины. Она всячески противилась беседам с журналистами и просто любопытными гражданами, а те, в свою очередь, разубеждались, что ей больше девяноста лет. Мизантропия женщины привела к курьезному результату: внешний мир решил, что она мертва, но старушка этому только и рада. Электричества у нее с войны не было, в до такой степени глубокой старости еды много не требуется, а по хозяйству помогают бесконечно изумляющиеся соседи, игнорируя постоянное бухтение старушки. Вот и живет Агафья многие-многие-многие годы в одних и тех же краях. С насиженного места ее не смог сдвинуть ни один из конфликтов или катаклизмов. Дом горел, гнил и разваливался, но вновь и вновь отстраивался, однако даже после реставрации жилище все равно выглядело заброшенным.
- На что жалуетесь? – спрашивала Виолетта,сев на маленький стульчик рядом с кроватью.
- Дывосьнеякцяжка, - отвечала Агафья.
- Что именно тяжело? Дышать?
- Так, - кивала старушка.
- Что еще?
- Ну ... у грудзях.
- Болит? – напряглась Виолетта. – Сжимает, ноет или колет? В центре или по бокам?
- Не, не балiць. Цяжка. Гэта не сэрца, не бойся. Сэрца ў мяне моцнае, - махнула рукой Агафья.
- Я не сомневаюсь, - закивала врач. – Ладно, давление измеряли?
-Вымярала.
- Сколько?
- Што колькі? – смутилась старушка.
- Давление сколько. Цифры, - и вдруг Виолетта осознала. – А вы чем измеряли?
- Так па надвор'і, - с удивленной интонацией ответила Агафья.
- А как она вам… ладно, не важно, - вздохнула врач, - и что оно? Большое?
- Ой, вялікае. Галава гула.
- Как сбивали?
- Настойкай з паганкі.
Виолетта поперхнулась воздухом:
- Чего? Чем? Ой-ей-ей, - засуетилась девушка. – Рвота, диарея была? Как давно вы выпили ее? Вам стало плохо после приема?
- Не хвалюйся, - совершенно спокойно отвечала женщина. - Я ж яе п'ю... о-о-о-о-о, ужо і не памятаю, кольк ігадоў. Старой стала, забываю.Як ціск падымаецца, так і п'ю. Мне бабка мая параіла. Рэцэпт настойкі ніхто больш не ведаў і не ведае.
- Да… - Виолетта задумалась, чем она может помочь старушке. – Давайте я вас послушаю.
- Давай, - согласилась Агафья и поднялась на дрожащие ноги.
- Хм… дышите, - попросила Виолетта. – Дышите, говорю.
- Дык я дыхаю, - возмущалась старушка.
- Тишина, - задумчиво проговорила врач. – Ладно. А что с пульсом? – думала вслух девушка. Она взяла очень тонкую и сухую руку женщины в свою и принялась искать лучевую артерию. Виолетта представила, как она поднимает предплечье женщины на свет, а через белесую кожу просвечивается абсолютно все, даже видны сжимающие пальцы, но на такие эксперименты девушка не пошла: во-первых, хотя бы лампочки в доме не найти, а во-вторых, она боялась оторвать руку с корнем.
Не найдя даже намека на пульс и на сонных артериях, Виолетта устало и задумчиво вздохнула и отошла от больной к столу у окна, а старушка, в свою очередь, вновь легла.
- О, у вас тут свидетельство о смерти, - почему-то не удивляясь, сказала девушка.
- Нядаўна прынеслі, - отвечала Агафья, - сказалі, што так, як я, ніхто жыць па дакументах не можа.
- По каким документам? – не сдержав смешок, поинтересовалась Виолетта.
- А я ведаю? Сабе там нешта прыдумалі. Папрасілі не вылузвацца і падпісаць.
- Подписать ваше же свидетельство о смерти? От бюрократы! Нигде от них не спрячешься.
- Ды чэрціяны! – разгорячилась старушка.
- И не говорите. Но все же, - Виолетта открыла чемоданчик и смотрела на небольшой набор препаратов, - я не очень понимаю, что с вами случилось. Вы вполне здоровы… для своих лет, мда.
- А мне ўжо лепш, - внезапно сказала Агафья.
- Кхм… ладно, тогда позвоните завтра, если вдруг что-то. А сейчас, - врач закрыла чемоданчик и думала прощаться, как в рыжих лучах солнца заметила что-то большое в углу. Испугавшись, девушка вскрикнула, поняв, что оно чем-то напоминает человека. – Что это?!
- А гэта… ну… нічога.
Нечто располагалось в дальнем углу комнаты и было неуклюже прикрыто тряпьем. Виолетта осторожно приблизилась, не обращая внимания на возмущение старушки и бросила рассыпающуюся ветошь на пол. На нее, прислонившись к треснувшей стене, смотрел деревянный идол. Девушка осмотрела находку с головы до таза – да, ноги скрывались под полом. В мастерстве резчика сомневаться не приходилось: количество деталей и тонкость их исполнения поражали. Сам идол изображал некое подобие старика. Длинные, деревянные волосы, украшенные вырезанным цветочным венком, вились чуть ниже плеч. Вытянутое, морщинистое лицо с острыми, резкими чертами олицетворяло собой и угрюмость, и язвительную насмешку. Вместо глаз – черные впадины под густыми бровями -, крючковатый нос с горбинкой навис над тонкими губами. Одной когтистой, точно лапа ворона, ладонью идол держался за свою козлиную бородку на чересчур длинном подбородке, а второй опирался на кривую трость то ли из кости, то ли из напоминающей таковую коряги. В плане одежды автор подарил своему творению рваные лохмотья, на поясе виднелась веревка, а на ней повисла связка маленьких черепов.