— Вот, Ваше Величество, — Морозов придвинул к нему последнюю ведомость, — это наш баланс. Как видите, мы идём с опережением графика. К лету будущего года рассчитываем запустить вторую очередь, цеха по производству мебельного щита и паркетной доски. Тогда рентабельность вырастет вдвое.
Кирилл долго и внимательно изучал цифры. Он знал, что Морозов не станет приукрашивать, уж слишком дорожил своей репутацией, да и бояться ему было нечего, дело шло успешно. Но он смотрел на эти цифры не просто как на отчёт. Он мысленно пересчитывал их в километры железных дорог, в станки для будущих заводов, в пушки и винтовки для армии. Каждый заработанный фабрикой рубль означал, что империя становится чуть сильнее, не в отдалённой перспективе, а прямо сейчас, в этом сентябре, под этим северным небом.
— Хорошо, — сказал он наконец, отодвигая ведомость. — Очень хорошо. Но я приехал не только для того, чтобы хвалить вас, Савва Тимофеевич. Я приехал понять, с какими трудностями вы сталкиваетесь и чем государство может помочь вам дальше.
Морозов задумался. Видно было, что он не привык жаловаться, но и льстить не умел. После короткой паузы он заговорил, спокойно, без рисовки, перечисляя проблемы одну за другой.
— Трудностей, Ваше Величество, три. Первая это подвоз сырья. Лес пока берём в основном с ближних делянок, но хороший строевой лес уходит всё дальше, и без хорошей дороги сплавщикам трудно доставлять его к железной дороге. Нужна узкоколейка в лесные массивы, хотя бы на сорок вёрст. Мы готовы строить её на свои средства, но нужна концессия на землю и разрешение на прокладку. Вторая трудность это кадры. Мастеров, которые понимают станки, у нас наперечёт. Шведы работают хорошо, но нам нужны свои. Я прошу ускорить открытие технического училища в Архангельске, о котором мы говорили прошлой осенью. Не через два года, а сейчас. Третья это порт. Норвежцы и голландцы готовы брать больше, но причальная стенка одна, и углубление фарватера сделано только наполовину. Если государство поможет дноуглубительными работами, мы удвоим оборот за год.
Кирилл выслушал его, не перебивая, затем взял чистый лист бумаги и прямо там, на столе, под стук дождя за окном, написал три коротких поручения. Первое это министру земледелия и государственных имуществ Ермолову: рассмотреть вопрос о лесной концессии под частную узкоколейку и дать ответ в двухнедельный срок. Второе это министру народного просвещения: открыть в Архангельске техническое училище при лесной фабрике, начав занятия не позднее будущей осени, и подобрать преподавателей из числа инженеров, работающих на месте. Третье для Витте: изыскать средства на завершение дноуглубительных работ в Архангельском порту, увязав их с планом строительства новых причалов.
— Вот, — сказал он, протягивая лист Морозову. — Это не просто обещания. Это повеления, и они будут исполнены. Если кто-то из чиновников начнёт тянуть, дайте мне знать через Стрепетова. Я разберусь.
Морозов взял бумагу, пробежал её глазами и бережно сложил. По его лицу скользнуло выражение, которое Кирилл уже привык видеть у людей дела, впервые столкнувшихся с его методами: смесь удивления, уважения и того особого, чуть недоверчивого восторга, который возникает, когда обещания начальства вдруг начинают облекаться в конкретные поручения и сроки.
— Разрешите мне сказать прямо, Ваше Величество? — спросил он.
— Разрешаю.
— Если бы мы встретились три года назад и кто-то сказал мне, что российский император будет так разбираться в производстве, я бы не поверил. Но теперь я вижу это своими глазами. И поэтому я спрошу вас: что дальше? Фабрика это хорошо, но одна фабрика не сделает Россию промышленной державой. Вам ведь нужно больше. Гораздо больше.
Кирилл посмотрел на него и ответил коротко, без пафоса, но с той внутренней твёрдостью, которую Морозов уже научился узнавать:
— Вы правы, Савва Тимофеевич. Фабрика это только начало. Дальше будут ещё. Втрое, впятеро больше. И я очень рассчитываю, что вы, как один из лучших промышленников империи, не ограничитесь только лесом. У меня есть планы на станкостроение, на нефтепереработку, на химию. И когда придёт время, я снова позову вас. Но сейчас я хочу одного: чтобы эта фабрика стала образцом. Чтобы каждый, кто захочет строить завод в России, знал: вот так это делается. С государством в доле, с честной прибылью, с нормальными условиями для рабочих. Чтобы пример был перед глазами.