Он поднялся, давая понять, что осмотр окончен и разговор тоже. У дверей его ждал экипаж, пора было возвращаться на станцию, к поезду, к следующему пункту маршрута. Но перед тем, как выйти, он задержался на минуту и, глядя на рабочих, которые уже начинали собираться у фабричных ворот, чтобы проводить государя, сказал Морозову тихо:
— Я приеду через год. И надеюсь увидеть вторую очередь, и училище, и полные склады. И ещё я хочу, чтобы на фабрике был не только швед, но и русский главный инженер, который выучился здесь же. Вы найдите человека, подготовьте. Я ему дам стипендию. Пусть учится у шведа всему, что тот знает, а потом сам его заменит. Иностранцы это костыли. Мы должны ходить на своих ногах.
Морозов кивнул. Он уже не удивлялся тому, что император говорит о таких вещах. Он просто записывал.
Обратно ехали молча. Дождь перестал, и сквозь разрывы облаков проглянуло бледное, северное солнце, залившее окрестности холодным, но ярким светом. Поезд, ожидавший на станции Архангельска, дал гудок, и вскоре стук колёс снова начал отсчитывать вёрсты. Кирилл сидел у окна вагона и смотрел на проплывающие мимо леса, те самые, которые теперь, благодаря этой фабрике, перестанут уходить за границу кругляком и начнут возвращаться в Россию готовой продукцией, золотом и новыми рабочими местами. Он знал, что впереди ещё много дел, за следующие недели ему предстояло посетить строящийся завод в Перми, проверить, как идёт размежевание земель в поволжских губерниях, и поговорить с местными властями о том, что они сделали для выполнения его указов. Но сейчас, в этот вечер, он позволил себе короткую передышку.
Фабрика работала. Это означало, что его идеи, не только мечты, не только бумаги, не только указы. Они становились реальностью. И значит, всё остальное тоже получится. Так же, как получилась фабрика, получится и академия на Урале, и верфи на Мурмане, и танки, и станки, и новые фермерские дворы, и всё то огромное, необъятное, что он задумал в прошлом октябре, стоя у окна ливадийского дворца и глядя на чёрное, беззвёздное море. За окнами вагона темнело. Поезд шёл на Пермь.
Глава 21
Уральский сплав
От Архангельска до Перми поезд шёл долго, с пересадками и остановками на узловых станциях, где Кирилл, пользуясь случаем, выходил на перрон, говорил с начальниками депо, с путейскими обходчиками, с грузчиками, и каждый такой разговор добавлял к его мысленной карте империи новую чёрточку. Он видел, что движение на северной ветке оживилось: составы с лесом шли к Архангельску почти непрерывно, а встречные везли оборудование и рабочих. Это было его любимое зрелище, не застывшая в парадном молчании страна, а страна, которая движется, перевозит, строит, дышит.
Но чем дальше на восток уходил состав, тем заметнее менялся и пейзаж, и сам воздух. Кончались низкие, заболоченные леса севера, начинались всхолмья северного Урала, сперва пологие, заросшие ельником и пихтой, затем всё более крутые, с выходами серого камня на склонах. Воздух становился суше, резче, в нём появился тот особый металлический привкус, который Кирилл помнил ещё по своей первой поездке и который означал близость горных заводов. Урал дышал углём и рудой, и этот запах был для него теперь запахом будущей России.
На станцию Пермь II поезд прибыл ясным сентябрьским утром, когда солнце только поднялось над Камой и его лучи, преломляясь в холодном воздухе, окрашивали воду в густой, почти червонный цвет. Пермь встретила его не так, как Архангельск, — здесь, на Урале, губернатор всё же успел собрать небольшой почётный караул и выстроить на перроне местное начальство. Но Кирилл, едва сойдя с подножки вагона, махнул рукой, отпуская церемонии, и сразу направился к группе людей в рабочих тужурках, стоявших чуть поодаль. Среди них был Гуляев — Александр Павлович, теперь уже не просто горный инженер, а главный инженер строящегося Пермского станкостроительного завода. Он вышел вперёд, снял картуз и поклонился без подобострастия, но с тем особым, сдержанным уважением, которое Кирилл ценил больше всяких титулований.
— Ваше Величество, — сказал он, — завод ещё не готов. Но первая очередь: литейный цех и механическая мастерская уже даёт пробную продукцию. Если позволите, я проведу вас по стройке и покажу всё как есть, без прикрас.
— За этим я и приехал, Александр Павлович, — ответил Кирилл, пожимая ему руку. — Ведите.