— Я говорил, что не надо было брать ее сюда. Дочери Эгмонта очень слабые и болезненные.
— Но она — мой вассал! И потом… ну она же Сагранну прошла. Я думал…
— Ты не думал.
— Тише ты… Я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал…
Рейчел тоже не желала разоблачения и огласки, а потому шла из последних сил, и, когда стала заваливаться на Альдо, Иноходец подхватил ее за руку с другой стороны. Впереди застыла холодная ночь, вокруг звучало хлюпанье воды, и, как сказал Рокэ Алва, их всех ждет долгая осень и ничего, кроме осени.
Ничего… Ракан… Горик… Клятва…
Когда спасительная и уютная мгла заволокла сознание, Рейчел Окделл успела вымокнуть до нитки, а когда очнулась лежавшей в сухой постели, под меховым одеялом, то на миг пожалела, что выжила. Эта ситуация была уже знакома ей, но в прошлый раз царило мирное время, и ей угрожала, казалось, сущая малость — всего лишь быть возвращенной в Надор. А теперь… Где-то тихо говорили о смертях Рихарда Борна и Анатоля Саво, девушка восприняла эти сведения без пылкости и скорби, потому что могла только дрожать под одеялом и стучать зубами.
Ее переодели в сухое, но кто? Через силу Рейчел Окделл провела ладонью по рубашке — она не длинная и без бантиков, так что опасность быть разоблаченной остается минимальной. Дальше размышлять не вышло, поскольку новый приступ сильного кашля заставил ее забыть о создавшейся проблеме. Никто к ней не пришел, и поэтому позже, чувствуя раздражающее жжение в груди, Рейчел смогла забыться слабым и тревожным сном.
Закончилась битва, и они оказались в каком-то замке, их туда привел граф Пуэн — это девушке объяснили Робер и Альдо, пришедшие, чтобы разбудить ее. Принц легонько потряс Рейчел за плечо, она вздрогнула и проснулась. Перевернувшись с бока на спину, приподнялась на локтях, и внимательно вгляделась в осунувшееся лицо Робера. Спал ли он вообще? Судя по покрасневшим глазам — в лучшем случае, совсем немного.
Ее принц выглядел спокойным и веселым, но былой восторг от грядущего более не сиял в голубых глазах.
— Кто меня переодел? — спросила Рейчел, с трудом ворочая языком. Неожиданно навалилась на плечи слабость, заставляя снова лечь, и ей пришлось смотреть на Альдо снизу вверх.
— Я, — отозвался тот, — но ты не бойся, всего лишь сменил твою рубашку. Остальное осталось сухим.
Рейчел сглотнула и торопливо кивнула, потому что стесняться и волноваться не хватало ни времени, ни сил, а Альдо уселся у нее в ногах и безуспешно попытался улыбнуться. Однако широкая и счастливая улыбка теперь не удавалась даже ему.
— Поправляйся скорее, — посоветовал он. — Скоро выступать, а ты в таком состоянии… Нельзя, чтобы кто-нибудь заподозрил.
— Я скоро выздоровлю, — без особой уверенности пообещала Рейчел.
— Я распорядился о лекаре и подходящей еде для простывших — ты не одна, кто заболел. Есть еще пара молодых солдат. Пули их не взяли, а вот дожди… Впрочем, южане не способны терпеть холод, — раздраженно припечатал Альдо. — Но не это главное, а то, что последний год Скал ты встретишь в столице.
И он, придвинувшись, взял в свои руки горячую ладонь Рейчел. Девушка наконец, смогла улыбнуться, веря, что все кончилось хорошо.
— Не стоит загадывать, — резковато сказал Иноходец.
— А я не загадываю, я знаю.
— Знает он…
Рейчел удивленно посмотрела в сторону Робера Эпинэ, буркнувшего последние слова с интонациями старенькой Нэн. Няня всегда ворчала так, после яростных споров с матушкой, относительно эсператизма и абвениантства — едва стихал цокот туфель Мирабеллы Окделльской по каменным плитам пола, Нэн говорила примерно то же самое и тем же голосом. А может, Рейчел сейчас это только показалось, из-за жара.
Но, в отличие от Эпинэ, Рейчел не сомневалась ни в одном сказанном Альдо слове. Если сравнивать его с Вороном, то Алва слишком злобен и равнодушен для благородства, даже если быть честной с самой собой и понимать, что она в обиде на него за то роковое решение относительно яда. Альдо и Рокэ рознятся, как Рассвет и Закат, о которых говорится в материнской Эсператии, потому что другого сравнения им нет.
— Ваше Высочество… Альдо… Я готова сопровождать вас, — хрипло сказала она, и тут же закашлялась.
— Тебе лучше отдохнуть.
Что же, отдохнуть так отдохнуть, к тому же, девушка не была уверена, что сможет твердо стоять на ногах в ближайшие дни. Альдо позвал незнакомый белобрысый теньент, он встал и быстро вышел, а Эпинэ остался.
— Робер, — при Альдо задавать такие глупые вопросы не хотелось, — а где мы?
— Мы в замке Лэ в гостях у Пуэна. У тебя голова не кружится?
— Пока лежу — не кружится.
— Значит, пока лежи. Что-то слуга с бульоном и отваром запаздывает. Леворукий бы побрал эту войну…
— Я не верю в Леворукого, — честно сказала Рейчел.
Иноходец посмотрел на девушку пристально и задумчиво, словно хотел спросить о чем-то, но промолчал и вздохнул. Следовало выказать соболезнование по поводу смерти Рихарда Борна, но Рейчел не смогла подобрать нужных слов, и несколько минут лежала молча, кутаясь в одеяло. Уютно потрескивали поленья в камине, но заполнившее комнату тепло не спешило прогонять колючий озноб.
— Хорошо, что мы победили, — попыталась Рейчел приободрить друга.
— Это не победа, это ошибка, но самое худшее, что после победы мы попали в плен.
— К Манрику?..
— Манрик мертв. Мы пленники то ли судьбы, то ли господина Люра. От нашей армии осталось тысячи две, правда, вполне боеспособных, но к нам пристал генерал Люра, а у него людей вчетверо больше.
— Но десять тысяч это хорошо… почти как у монсеньора… — ушла в воспоминания Рейчел. — Хотя нет, при Дараме у него было меньше. Но и планы у него были гораздо лучше, — вынуждена была признать будущая королева Талигойи.
— Вот именно, — Робер прижал ладони к глазам, резко отнял, и у девушки отчего-то тревожно кольнуло в душе. — Я же могу рассчитывать теперь только на Никола. Люра мне не нравится. Вот скажи, за какими кошками он перешел на нашу сторону?
— Вдруг прозрел и понял, что истинная сила за Раканом?
— Не знаю, Рейчел. Мне бы очень хотелось, чтобы ты вернулась в Сакаци, пусть это и невозможно теперь, ведь мы, скорее всего, проиграем.
— И нас казнят? — поежилась девушка.
Робер развел руками, то ли не желая ее жестоко разочаровывать положительным ответом, то ли потеряв желание говорить дальше.
— А если мы с Альдо уйдем в Гальтару, и он призовет древние силы? Ведь он был очень смелым и сильным человеком…
— Рейчел, ты никогда не думала, почему Святой Эрнани отказался от древней силы и покинул Гальтару? — ответил Эпинэ вопросом на вопрос.
— Никогда не думала, — честно сказала Рейчел.
Ей некогда было думать над поступками святых мертвецов — она постоянно пыталась спасти свою семью и себя, но выходило слабо. Однажды Альдо Ракан обвинил Эрнани в трусости, но Рейчел не привыкла ненавидеть заочно, и потому не согласилась с сюзереном.
— Что же, — тяжело вздохнул Робер, — наверное, это к лучшему.
— Робер! — внезапно позвал Альдо, на миг заглянув в дверь. — Кое-что произошло. Ты нужен и немедленно!
Он нужен… А она нужна кому-нибудь?! Когда захлопнулась дверь за Робером, Рейчел Окделл съежилась, пытаясь прогнать озноб, но смогла только слегка задремать, искренне рассчитывая на то, что лучшее не за горами.
========== Глава 60. Предзнаменования и приветствия ==========
Пока шло выздоровление, Рейчел чувствовала себя большую часть времени усталой и разбитой — не столько из-за постоянного пребывания в постели, сколько из-за снов, зловещих, жутких и опасных. К счастью, она находилась одна в комнате, поэтому никто не пробуждался от тех громких криков, с которыми девушка просыпалась от ночных кошмаров, но это было слишком слабым для нее утешением. Благодаря хорошим еде и лекарствам ее здоровье улучшалось, однако глубокие тени под глазами не исчезали. Альдо, занятый решением каких-то проблем, навестил ее всего два раза, Робер и вовсе не заходил.
Сны забывались сразу, однако последний кошмар привиделся Рейчел накануне отъезда из замка.
Она вернулась в Надор, но какой это был Надор! Груды серых мертвых камней возвышались над травяной порослью и глухими песчаными оврагами, а на месте родового замка мрачно блестела темная озерная вода. Это было ужасно, и Рейчел захотелось закричать в голос, однако усилием воли удалось сдержаться. Что же происходит?