— Благодарю вас, сын мой, — пробормотала она глухо, опустив голову, чтобы не свалился слегка прикрывший лицо темный капюшон.
По телу пробежала неприятная дрожь — девушка начала мерзнуть. Долго ли еще идти по этим извилистым каменным коридорам? Свет от факелов падал на серые равнодушные стены, плясали черные пугающие тени, но она, Рейчел Окделл, не испугается. Скалы не боятся! А теперь нужно отделаться от сопровождающих, которые уже успели обмолвиться о том, что заложники находятся в этом крыле. Найти Рокэ — вопрос времени.
— Могу ли я пойти один дальше? — задала она вопрос глухим и мягким голосом. — Агарисские обычаи требуют, чтобы шестнадцать шагов до исповедуемого духовник шел без сопровождения.
Это была слишком торопливая и бессмысленная ложь, но откуда гимнетам знать об обычаях агарисских клириков? Остановившись, сопровождающие переглянулись между собой, в глазах стоявшего ближе к ней Рейчел увидела застывшую досадливую усталость. Им хотелось спать, а не водить свалившегося на их голову агариссца по камерам, и хорошо, если это желание пересилит.
— В конце концов, никто там не опасен…
— Да чего они сделают…
— Оллар и вовсе бегать не умеет.
— Как вам будет угодно, святой отец. Но кому-то нужно будет отпереть дверь камеры, прежде чем вы войдете.
— Конечно, сын мой, а я подожду…
И Рейчел застыла на месте, пытаясь совладать с охватившим ее счастьем, унять радостное сердцебиение, не допустить появления на лице широкой довольной улыбки. Свобода Рокэ Алвы совсем близко, нужно только проявить еще немного терпения, и…
— Здравствуйте, господа. Прошу прощения, мне пришлось задержаться.
Все, стоявшие возле ряда камер люди, как по команде обернулись в сторону невысокого силуэта, возникшего на развилке двух коридоров. Направив в его сторону яркий свет факела, чтобы рассмотреть получше, один из гимнетов почтительно улыбнулся и кивнул.
— Здравствуйте, господин военный комендант. Мы не ожидали вас здесь встретить, будучи уверенными, что вы уже покинули крепость.
— Нет, — коротко ответил Никола Карваль, — слишком много дел выдалось на сегодня.
У Рейчел одеревенели ноги и, когда гимнет отворил отпертую дверь, она едва смогла заставить себя шагнуть вперед. Движения ног стали неуверенными, в горле пересохло от злого страха, плечи дрожали, и теперь осталось лишь уверенно шагать вперед. Нет, без лишней решительности… медленно и скованно… вот так… И не обращать внимания на страшные взгляды, прожигающие спину.
— Кого вы впускаете в камеру, могу я узнать? — голос коротышки звучал почти спокойно.
— Монах, духовник. Пришел по распоряжению кардинала.
— Боюсь, вы ошиблись, это герцог Окделл.
Кажется, Карваль сказал что-то еще, немного резче и громче, но Рейчел не услышала его из-за громких ускорившихся шагов по каменному полу. Бежать и немедленно! Прочь отсюда! Заплутать в зловещих тюремных коридорах, а утром, когда про нее забудут, покинуть крепость как можно скорее… Она сможет… Она скроется…
Вслед не неслось ни окриков, ни выстрелов, лишь слышались за напряженной спиной тяжелый торопливый топот и громкое учащенное дыхание преследователей. Словно молчаливая игра кошки с мышью! Надеясь обмануть их, девушка резко метнулась направо, рассчитывая затеряться в темноте очередного коридора, но врезалась в тупиковую стену и с яростью ударила по крепкому камню ладонью. Все пропало!
Камни холодно и равнодушно молчали, когда двое гимнетов схватили Повелительницу Скал за руки и прижали лицом к холодной стене, пытаясь подавить ее сопротивление. Ведь далеко не всегда Ракан может чувствовать едва ли не за далекую хорну присутствие Повелителя, а родовая стихия — подчиняться.
========== Глава 76. Медвежья услуга ==========
Едва стало отчетливо ясно, что более сопротивляться бессмысленно, Рейчел Окделл резко выдохнула и перестала брыкаться. Бессильная злость в ее душе улеглась, лишь иногда взревывая от досады и отчаяния, и ничего не оставалось делать, кроме как подчиняться схватившим ее людям. Двое гимнетов, продолжая удерживать ее, заломив руки за спину, развернули к Карвалю, а третий поднес к ее лицу факел, чтобы получше рассмотреть бледное решительное лицо лазутчика. Стало жарко, почти горячо, и Рейчел невольно зажмурилась.
— Герцог Окделл, — удовлетворенно и коротко подтвердил Карваль, которого теперь стоило называть генералом. Кажется, Робер предоставил ему именно эту должность. — Я же говорил. Снимите с него капюшон.
За этим приказом последовал резкий грубый рывок, треск ткани, и Рейчел от безысходности не нашла ничего лучше, кроме как рвануться вперед снова, но хватка солдат усилилась и ее встряхнули, давая понять, что добровольно из Багерлее пленник не выйдет, во всяком случае, сейчас. А когда узнает Альдо, что будет? Представлять себе гнев сюзерена и его последствия в ярких красках девушке совсем не хотелось, однако разыгравшаяся фантазия была неумолима. Спасало то, что пока можно было прислушиваться к пугающей действительности.
— Что прикажете, генерал? — гимнет говорил тихо и нерешительно, смущаясь из-за того, что просмотрел лазутчика и едва не допустил большой беды.
— Отведите герцога Окделла в одну из дворянских свободных камер, если таковые есть. Если нет, то заприте хоть где-нибудь, главное, чтобы он до утра находился в изоляции и в безопасности. Я доложу монсеньору, и… — Никола сделал короткую презрительную паузу, — Его Величеству.
В темноте почти не видно лиц, если их не освещает факел, и это печально. Следовало посмотреть на Карваля с такой лютой ненавистью, чтобы он сразу понял — Рейчел совсем не рада его предательству. Неужели он не желает помочь Роберу, переживавшему из-за пленения Алвы? Нет. Глупо верить в добрые намерения проклятых нечестивых южан, живущих исключительно ради того, чтобы наесться своего чеснока… Ее снова подтолкнули в спину, и пришлось ускорить шаг, странно, а она не заметила, что они начали идти — настолько сильно девушку захлестнули многочисленные мысли.
Одни коридоры сменялись другими, а гимнеты все шагали, таща за собой незадачливого герцога Окделла, который никогда не рождался. Как зло и забавно! Какая жестокая шутка судьбы — из невесты принца Ракана в одночасье стать арестантом, наряженным в рясу! Рейчел бы усмехнулась, но у нее не хватало дыхания — слишком быстро ее заставляли идти. Карваль шел впереди, с несущим факел гимнетом, и оба молчали, хотя, наверное, было что обсудить, но генерал всегда скупой на слова и скорый на действия — хорошо, если не на расправу…
— Так что, здесь имеются подходящие апартаменты?
Наконец зазвучали слова, от этого немного съежился разросшийся в груди колючий страх.
— Разумеется. Одни заняты Вороном, вторые Олларом, но построено их здесь куда больше.
— Отлично. Тогда отоприте ближайшие. И позвольте мне поговорить с герцогом несколько минут.
— Конечно, генерал. Вы спасли нас сегодня от опалы Его Величества.
— Я не спас, — заметил Карваль с прохладным достоинством, — вас ждет строгий выговор, полагаю, что от меня. Но сейчас я не намерен читать нотации, хоть вы и не замечаете очевидного.
Распахнутая дверь камеры показалась Рейчел темнеющей впереди страшной бездной, в которую необходимо прыгнуть, и все-таки она заставила себя войти сюда, а потом по приказу отдала взятый с собой кинжал. От факела зажгли пару свечей, скупой желтоватый свет выхватил из стылого мрака часть спальни, одноместную кровать без полога, маленькое слепое окно, блеснувшее где-то вверху. Она с отчаянием оглядывалась по сторонам до тех пор, пока не послышались шаги Никола, и не закрылась за обитателями камеры дверь.
— Вы! — с трудом узнала Рейчел собственный голос. — Как вы могли!
— В отличие от вас, герцог Окделл, я не рискую жизнями людей.
— Что?!
— Вам следовало бы, притворяясь агарисцем, надеть светло-серое, а не олларианское черное. Я знаю, что вы затеяли, но мне не нужно, чтобы из-за этого пострадал монсеньор. Он сочувствует Алве едва ли не больше всех остальных, ваш король знает об этом, и если бы Алва сбежал этой ночью…