Лекарь пришел следующим утром, прописал жаропонижающие тинктуры и постельный режим, после чего удалился, вздыхая, а Рейчел осталась с тяжелым дыханием и гулко бьющимся сердцем. Чего только ей стоило отговориться от тщательного осмотра… Но такова участь каждой женщины, взявшей на себя смелость притворяться мужчиной, и с этим ничего не поделать.
Скоро должен состояться праздник в Доре и она, как цивильный комендант, обязана там появиться и проследить за порядком, однако если часть ее работы возложена на Карваля, тот вполне сумеет обо всем позаботиться. Да и Альдо наверняка предупредил его и остальных, что герцогу Окделлу нездоровится, поэтому чувство долга ее не мучило.
Рейчел дотянулась до принесенного слугой халата, кое-как надела его и потребовала завтрак. Телесное состояние немного улучшилось, но не настолько, чтобы идти в Дору, скорее наоборот. Последствия ли это проведенной в камере ночи или нет, но суть от причины не менялась — пришлось выпить лекарства, снова улечься в постель и задремать, в надежде на то, что жар спадет, когда она проснется.
— Монсеньор, — вошедший с разрешения Джереми поклонился, — письмо из Надора. От вашего кузена.
— Давайте.
И она с тяжелым сердцем развернула письмо Наля — у кузена хватило ума обращаться к ней, как к мужчине.
«Дорогой Дикон, спешу тебя обрадовать. Мы доехали благополучно, чему немало способствовала неосведомленность местных жителей о происходящем в столице. Айрис перенесла дорогу с большим мужеством, хотя чувствует себя не очень хорошо. Благодарение Создателю, приступов было всего два, но твоя сестра слишком слаба, чтобы писать, а посему это делает твой толстый кузен. Айрис, Дейдри и Эдит свидетельствуют тебе свою сестринскую любовь и послушание.
В Надоре мы нашли всех в добром здравии, только месяц назад умерла Анна. Помнится, ты очень любил ее сказки. К сожалению, мне не удастся встретить Излом Года в кругу родных. Болезнь отца обострилась, и я вызвался поехать в Ларак и Рингалу вместо него. Я выезжаю завтра на рассвете, так как хочу обогнать известия из столицы. В противном случае у нас будут серьезные неприятности, так как Ренкваха и Южный Надор все еще на стороне узурпаторов.
Если маршал Савиньяк узнает о нашей победе, он может перекрыть северные дороги, и мы останемся без средств к существованию. Отец не думает, что Надору угрожает опасность, но Ларак расположен слишком близко к Бергмарк.
На сем прощаюсь. Засвидетельствуй мое почтение герцогу Эпинэ. По возвращении из Рингалы я ему отпишу.
Отец и матушка шлют тебе свои наилучшие пожелания.
Твой Наль».
Известия оказались то ли дурными, то ли отвратительными, но у Рейчел болела голова, едва стоило начать думать над чем-нибудь, и она отложила письмо на прикроватный столик, чтобы перечитать, когда самочувствие улучшится. Но оно оставалось прежним до ужина, однако мироздание, судя по всему, было категорически против улучшения здоровья лже-герцога, потому что вечером пришел Карваль.
Опять он! Рейчел готова была резко распорядиться, чтобы он уходил, но маленький генерал смотрел на нее спокойно и зло, значит, есть какие-нибудь новости. Как хорошо, что у нее хватило сил одеться и дойти до кабинета, но от этого стало еще хуже. Голова кружилась, перед глазами плясали все те же проклятые пятна, и все-таки следовало выслушать, что он ей скажет.
— Вам следовало бы отправить мне записку из-за того, что вы не сможете появиться в Доре, герцог Окделл.
— У меня было беспамятство.
— Оно не позволило вам послать ко мне слугу?
— Представьте себе.
Карваля и его чесночников нужно ставить на место, жаль, что с этим не справляется Робер! Но генерал грубости не заметил.
— В Доре произошла сильная давка, и многие горожане погибли, — коротко отрезал Карваль, — а вашей задачей была предотвратить ее.
— Нет, это было именно вашей задачей, — на предпоследнем слове девушка сделала злое ударение, чтобы не дать понять неприятному собеседнику, как ее поразила новость. — Если Его Величество ясно дал понять, что часть моих обязанностей лежит на вас…
— То можно подытожить, что в Ракане бездарный цивильный комендант.
— Или не знающий своих обязанностей военный комендант.
Можно было сидеть с ним и прожигать друг друга яростными, почти ненавидящими взглядами еще очень долго, но генерал Карваль, в конце концов, сослался на важные дела и удалился. И, прежде чем побрести обратно в комнату, Рейчел тяжело вздохнула и потерла гудящие виски — она чувствовала себя смертельно уставшей от осознания бесконечной вины за события, к которым девушка на первый взгляд не имела никакого отношения.
========== Глава 80. Покушение на истину ==========
Самочувствие Рейчел стало лучше через пару дней или около того, за временем девушка почти не следила, потому что, сколько не считай минуты, а в открытом от занавесей окне будет так же равнодушно белеть зима. Она чувствовала себя измученной и подавленной, испортились сон и аппетит, но Рейчел заставляла себя есть, чтобы выздороветь, пусть даже это было слишком непросто. Последний свой ночной кошмар она смогла запомнить — что-то о горевшей степи и высохших мертвых травах, об упавшей Соне и нашествии ызаргов. Но очень скоро ей пришлось обо всем забыть.
— Монсеньор! Монсеньор! — отчаянно звал Джереми, склонившись над ее кроватью
— Что случилось? — вяло спросила она, открыв глаза и непонимающе глядя н слугу. Скорее бы он ушел, ей не улыбалось вставать перед ним в ночной сорочке, под которой нет бинтов.
— Напали на герцога Эпинэ, монсеньор.
— Что? — быстро переспросила она и едва не потянулась к одежде. — Он жив?
Робер должен жить и радовать Айрис! Бедняжка сестра, как бы не была безумна, все равно заслуживает счастья и спокойствия, да и самому ему надо верить в победу и научиться радоваться. Если он мертв, это несправедливо и подло! И… теперь у нее будет, что ответить Карвалю, если им придется столкнуться вместе!
— Господин Первый маршал ранен. Возможно, монсеньор захочет выслушать офицера, который привез известие? Я проводил его в ваш кабинет.
— Конечно. Ступай, я соберусь с мыслями…
Джереми вышел, и Рейчел принялась торопливо одеваться, не желая заставить себя ждать. Слабость все еще не спешила выпускать девушку из цепких объятий, быстро вспотели лоб и виски, но сейчас для Ричарда Окделла это должны быть сущие пустяки. Наскоро одевшись, она оглядела себя и решила, что выглядит сносно, после чего причесала спутанные торчащие волосы и выскочила из спальни, на ходу застегивая камзол. Щеки пылали, но не от болезни, а от волнения. Бедный Иноходец!
— Господин цивильный комендант, — ее встретил невысокий худощавый офицер, явно не имеющий отношения к чесночникам, и отдал честь, — теньент Грейндж. Явился по распоряжению Первого маршала Талигойи.
— Робер Эпинэ в сознании? Рана опасна?
— Первый маршал легко ранен в плечо. К сожалению, во время боя открылась старая рана на запястье, началось кровотечение.
Рейчел прерывисто вздохнула, желая избежать приступа надорской болезни, и у нее даже почти получилось, но колючее волнение не унялось, пришлось сплести пальцы в замок и мысленно считать до десяти. Когда Робер встанет на ноги, нужно будет уговорить его ходить с охраной или носить кирасу, если он не слушает разумных доводов Альдо на этот счет, то может, послушает ее?
— Вина или шадди? — спросила она, надеясь отвлечься от липкой тревоги. — Присаживайтесь.
— Мое дежурство еще не окончено, поэтому шадди.
— Хорошо, — девушка дернула звонок. — А теперь расскажите подробнее, в каком состоянии вы оставили маршала и где?
— Я его доставил в особняк Эпинэ, по его приказу. На пороге Первый маршал потерял сознание — обычная лихорадка. Должно быть, как у вас, — теньент взглянул на девушку заинтересованно и тут же отвел глаза. — Первый маршал явился к господину Капуль-Гизайлю, уже будучи больным.
Значит, Робер приходил к Марианне, когда Айрис болеет в Надоре?! Верх бесчестия! Но из-за этого Рейчел станет возмущаться позже, а пока нужно узнать об обстоятельствах, поэтому девушка молча сидела в черном кресле и с бессильной злостью слушала о том, как баронесса Марианна предложила Роберу Эпинэ ужин и о том, как убийцы ворвались через ложную дверь.