В голове, состава громко кричал паровозный гудок, требуя безостановочного прохода через станцию.
Глава двенадцатая
Весной 1945 года штабс-капитан Отодзиро Хаттори получил иод командование батальон смертников «тэйсинтай» в 138-й бригаде спецназначения, которой командовал генерал Набутакэ. Бригада была укомплектована добровольцами, решившими по призыву «отца корпуса камикадзе» адмирала Ониси отдать свои жизни для спасения империи. Главным предназначением 138-й бригады было ведение диверсионных действий и уничтожение танков противника подрывом специальных приспособлений, носимых солдатами на себе. Для этого каждый воин бригады получал нечто среднее между безрукавкой и солдатским, ранцем, в который укладывались тротиловые шашки и взрыватели.
Отодзиро поднял свой батальон до рассвета и повел его форсированным маршем на полигон. «Тэйсинтай» шагали натощак, взбивая дорожную пыль в плотное облако. В спецжилетах, надетых поверх мундиров, они несли песок, насыпанный по весу взрывных зарядов. Сегодня их вели еще не на смерть.
Командир спецотряда считал излишним делить голод со своими солдатами — закалки и злости на противника у Отодзиро хватило бы на двоих. Перед уходом с квартиры он успел съесть чашку риса с острой мясной приправой и теперь время от времени прикладывался к фляге с остывшим чаем, которую возил в кобуре седла. Конь его, отмахиваясь головой от мух, вышагивал в десяти метрах впереди батальона. Кроме Отодзиро в седлах находились его адъютант и три командира рот. Взводные прапорщики шагали вместе с солдатами, отличаясь от них только гетрами, которые они носили вместо обмоток, да самурайскими мечами у пояса.
Через час батальон вышел на шоссейную дорогу, построенную военнопленными-китайцами. Теперь стало легче идти и дышать. Ботинки и копыта лошадей перестали купаться в мелкой лессовой пыли. Шоссе вывело батальон на железнодорожную станцию Аньда, за которой тянулись стрельбища политона, изрытые окопами участки штурмовых полос и поля вождения танков.
Отодзиро остановил батальон у закрытого шлагбаума. Солдаты с тоской проводили глазами состав, промчавшийся. мимо них на восток. Кто-то из счастливчиков ехал в Японию. А им уже никогда не увидеть ее, Их костям суждено тлеть на полях Маньчжурии…
Каждый раз, когда Отодзиро проезжал мимо каких-то строений, стоящих на той стороне железнодорожного полотна, он задумывался: «Что находится там, в домиках за высокими заборами?» Предупредительные надписи запрещали приближаться к забору ближе нем на 100 метров. День и ночь вдоль колючей проволоки, подсвеченной по ночам прожекторами, ходили парные посты.
Но Отодзиро так и не пришлось узнать то, о чем позже узнал весь мир во время Хабаровского процесса над военными преступниками. В домиках размещались лаборатории отряда № 731, в котором под руководством генерала Исии ученые в военных мундирах готовили преступление против человечества. В ретортах и колбах выращивались культуры бактерий опаснейших инфекционных болезней: сибирской язвы, холеры, брюшного тифа и чумы. В опытах, проводимых над пленными китайцами, изучались способы ведения бактериологической войны…
Стремительное наступление Красной Армии в Маньчжурии сорвало планы японцев и предохранило человечество от страшных последствий эпидемий, которые подручные генерала Исии готовы были вытряхнуть из контейнеров с зараженными насекомыми и грызунами…
На полигон прибыли в десятом часу. Спешившись, Отодзиро отдал повод лошади ординарцу. Разрешил солдатам сделать короткий привал, а сам направился на наблюдательный пункт. Там его уже ожидал подпоручик в танкистском комбинезоне.
— Господин штабс-дапитан, танковый взвод готов для обкатки солдат, — отрапортовал он.
— Хорошо, подпоручик, начинайте, — важно разрешил Отодзиро, усаживаясь на раскладной табурет, стоящий под большим зонтом. Здесь, в тени, на ветерке, было не столь жарко. Достав ив футляра бинокль, Отодзиро взмахом платка разрешил начинать обучение.
Наблюдая в бинокль за действиями подчиненных, он время от времени посылал ординарца с приказаниями к командирам рот. Труднее всего в такую жару приходилось солдатам. Юркие, как ящерицы, они переползали из одной воронки в другую. Подпустив танк метров на пятнадцать, солдаты оказывались в мертвом пространстве для пулеметов и, изготовившись, бросались между гусениц, плотно вжимаясь в землю, чтобы не зацепиться за танковое днище. Большинству это удавалось.