Подземные ангары авиаотряда «Горная вишня» были заполнены самолетами «ока», полученными уже после гибели третьего набора отряда. Эти «летающие гробы» так и не дождались своих командиров. Летные школы, лишившись бензина, перестали функционировать. Они теперь были не в состоянии выдать даже той сырой, полуобученной продукции, «начинки для летающих гробов», за счет которой пополнялись авиационные отряды смертников.
18 августа Ясудзиро отправил в полет, из которого не возвращаются, последнюю группу — четырех камикадзе. С гибелью этих юнцов-недоучек, пожелавших обрести бессмертие, отряд «Горная вишня» практически прекратил существование. В живых остались один Ясудзиро и несколько летчиков из числа экипажей самолетов-носителей. Пожелав приятной смерти последним своим подчиненным, Ясудзиро подумал о том, что наступил и его час проявления высшей воинской доблести. Долг самурая повелевал ему идти туда, куда ушли все летчики «Горной вишни», а гибель близких призывала к мести.
Он решил умереть завтра.
Ясудзиро лично проверил подвеску своего «крылатого гроба», наполовину упрятанного в бомболюках четырехмоторного «мицубиси». Механики Тахара и Хаяси, как всегда, были аккуратны, все подготовили на совесть.
Можно было подумать и о похоронной церемонии. Пройдя мимо стоянки осиротевших тренировочных самолетов, Ясудзиро достал неначатую пачку сигарет и с грустью подумал о том, что теперь ее хватит до конца жизни. И все-таки трудно было смириться с мыслью о том, что через несколько часов он прекратит свое земное существование и от его сильного тела ничего не останется. Оно исчезнет в оглушительном грохоте взрыва, сокрушающего броню американского корабля. Его крепкий организм, полный энергии и желаний, мгновенно распылится на ничтожные молекулы, даже ничего не успев ощутить. Он умрет завтра, но умереть постарается не зря. Ясудзиро еще не знал, какую цель он выберет. По меньшей мере — крейсер или транспорт, набитый солдатами янки. Пусть они содрогнутся от ужаса близкой смерти! Их не спрячут от возмездия за Хиросиму ни толстая броня, ни жерла зенитных автоматов. Завтра дух его вознесется на небо, а имя его засверкает золотом, написанное на священных таблицах в храме Ясукуни.
Мало осталось тех, кого он мог пригласить на свои похороны. Родители и все близкие сгорели в ужасном облаке, накрывшем Хиросиму. Из друзей — одни покоились на дне Индийского и Тихого океанов, другие навсегда заснули под коралловыми песками изумрудных лагун, третьи обратились в огненные смерчи от таранных ударов. И все они ушли в далекий мир справедливости, куда готовится уйти и Ясудзиро.
Несмотря на отсутствие близких, Ясудзиро захотелось выполнить похоронный ритуал, чтобы уйти из жизни пристойно. Отдав все имеющиеся у него деньги лейтенанту Нагаоко, командиру носителя «мицубиси», он попросил его быть распорядителем на похоронах. Все оставшиеся в живых знакомые были приглашены на 7 часов вечера в маленький буддийский храм, стоявший неподалеку от аэродрома.
Приглашенные с японской вежливостью прибыли без опозданий. У дверей храма гостей, встречал Нагаоко, одетый в белое кимоно, и вручал ароматические палочки и порошки с благовониями.
Ясудзиро, облаченный в погребальную одежду, был уже здесь. Он замер, склонившись перед алтарем, на котором стоял его портрет, увитый белыми траурными лентами. Бритоголовые монахи, получавшие немалый доход за счет камикадзе из «Горной вишни», запели «Сутру», аккомпанируя себе ритмическими ударами ног по большому деревянному колоколу, стоявшему посреди храма. Колокол издавал печальный звон, западавший в душу собравшихся.
С каждым ударом колокола мысли Ясудзиро удалялись все дальше и дальше от земных дел и забот. К концу богослужения он был полностью подготовлен к подвигу и к смерти. Коленопреклоненный Ясудзиро не видел, а скорее чувствовал, как к алтарю один за другим подходили люди, облаченные в траурные одежды. Они кланялись его портрету, втыкали ароматические палочки в душистую смолу и, поджигая их, посыпали благовониями. Ароматный дым заклубился в храме, поднимаясь ввысь и растворяясь под его сводами.
Наконец церемония поминовения усопшего закончилась. Служители расстелили среди храма циновки, накрыли их ковром и начали подносить сакэ и яства. На самое почетное место Нагаоко усадил того, с кем они пришли проститься, и пригласил присутствующих наполнить бокалы, чтобы почтить память храброго воина Ясудзиро Хаттори, павшего в грозном бою.
Ясудзиро, взявший себе загробное имя Такахиро, поднял бокал вместе с другими. Начался пир, последний пир в его жизни.