Решение родителей отнюдь не повергло Ясудзиро в уныние. Мысль о женитьбе на Тиэко была приятна. Срок свадьбы — через пять дней (у солдата нет времени затягивать эту процедуру) — показался ему даже слишком длинным. Ясудзиро очень хотелось увидеть Тиэко, но он знал, что это невозможно. Теперь ее не покажут до самой свадьбы, которую было решено справить по древнему ритуалу.
«Какая она стала?» — эта мысль не давала покоя лейтенанту. Ведь они почти не знали друг друга, хотя раннее детство проводили вместе, играя на улице, Ясудзиро был старше на три года и всегда снисходительно относился к шустрой девчонке с озорными глазами.
Позже кадет Ясудзиро узнал, что Тиэко-сан училась в Токио. У него даже оказался номер ее телефона, И он разведал, где она живет. Но встретиться им не пришлось. Во-первых, мешали нормы японского приличия, а во-вторых, редкие часы увольнений кадет Ясудзиро привык проводить с такими же, как и он, шалопаями, в обществе более зрелых и доступных женщин, чем какое-то невинное создание, носящее имя Тиэко…
Раздались мягкие шаги, и Ясудзиро очнулся от грез. В комнату заглянула мать и пригласила его к завтраку. Набросив легкое кимоно, лейтенант поспешил в ванную комнату. Его отец, как истинный японец, был страшным консерватором во многих вещах. Он не захотел устанавливать в своем доме ванну. Старик предпочитал мыться по древнему японскому обычаю в большой деревянной бочке, горячая вода в которую поступала из ультрасовременного газового нагревателя. Главе семьи никто не перечил, хотя большинство домочадцев предпочитали бы мыться не в бочке, а в обычной ванне.
Посмеиваясь над причудами отца, Ясудзиро погрузился по шею в горячую воду, в которой уже успели посидеть сегодня его родители и братья. Мужчины Хаттори спешили на службу. Банк Сумитомо открывался ровно в девять. Управляющий гордился порядком и точностью, царившими в подчиненном ему финансовом храме, и очень строго следил за пунктуальностью служащих, к какому бы рангу они ни принадлежали. Поэтому, когда освеженный купанием Ясудзиро вошел в комнату, завтрак был в полном разгаре. Мужчины, сидя на подушках перед низеньким столиком, ели сукияки из курицы. Поклонившись отцу и братьям и извинившись за опоздание к завтраку, Ясудзиро взял палочки для еды.
Сегодня с утра он был озабочен мыслью о свадебном подарке для Тиэко. После чая отец закурил сигарету и, словно читая мысли младшего сына, указал на сверток, лежавший в нише под Какэмоно — бумажным свитком с красиво нарисованными иероглифами.
— Как тебе нравится юи-но?[16]
Развернув сверток, Ясудзиро обнаружил в нем тяжелое парчовое кимоно, расшитое, причудливыми золотыми узорами, сплетенными из драконов, аистов, цветов лотоса и хризантем.
— О! — воскликнул Ясудзиро. — Ведь это княжеский подарок! Спасибо, мой дорогой, щедрый и великодушный отец! Я всегда буду молить небо о вашем здоровье и счастье.
Подарок был отправлен невесте с серебряной статуэткой, изображающей трех обезьянок, закрывающих глаза, уши и рот. Эта веселенькая на первый взгляд скульптура служила печальным символом женского смирения и послушания: «мидзару» — учила одна: закрой глаза и ничего не замечай; «кикадзару» — вторила ей другая, зажимающая уши: ничего не слушай; «ивадзару» — заключала третья: закрой рот и ничего не говори. Смирись, не ревнуй, не перечь — вот она, мудрость, веками тяготевшая над японской женщиной. Так было сотни лет назад, и на пятнадцатом году летосчисления Сёва не было нужды изменять существующий порядок, тем более что владыкам мира — мужчинам этот порядок был по душе. Он избавлял японских мужчин, на зависть мужчинам других народов, от сварливых, непокорных и блудливых жен. В семьях царила благопристойность. Даже самые плюгавые мужичишки в глазах жен и домочадцев были патриархами, чье слово и желание были непререкаемы.
2На следующий день после вручения подарка невесте в дом Ясудзиро были доставлены постель и приданое «ханайоме» — «дочери цветка», входящей в семью Хаттори.
А затем время словно остановилось. Ясудзиро не мог заняться ничем серьёзным. Два дня для жениха тянулись как неделя. И наконец наступил день свадьбы.
К вечеру все приготовления для брачной церемонии были закончены. Ясудзиро с все возрастающим нетерпением смотрел на улицу, докуривая вторую пачку сигарет.