Равнодушный к людским судьбам, экспресс набирал скорость и уносил Ясудзиро все дальше и дальше от людей, которых он любил и которые любили его.
Глава пятая
Взлетев на гребень волны, Чарлз Мэллори оглянулся. Пляж был так далеко, что людей на нем пилот не различал. Подумал: «Пожалуй, пора возвращаться». Но его командир Роберт Харрис, держась за доску, продолжал плыть в сторону открытого океана. Чарлз наигранно бодро спросил:
— Боб, Фудзияму еще не видно?
Голова в голубой резиновой шапочке повернулась.
— Сейчас пойдем назад. Дождемся порядочной волны.
Через несколько минут подошел огромный вал с белопенным гребнем.
— Давай! — крикнул Роберт.
Приготовив доски, они развернулись лицом к берегу, ожидая приближения «девятого вала». Он подкрался, чуть слышно шипя пеной на гребне. Подхваченная валом доска едва не вырвалась из рук Чарлза. Изловчившись, он взобрался на нее и, балансируя, понесся к пляжу. Неподалеку, словно горнолыжник на дистанции слалома, скользил на доске Роберт.
— Ого-го-го! — закричал Чарли, приходя в неистовый восторг.
— Чудесно! — откликнулся Боб Харрис. — Жаль только, что берег подходит быстро.
Действительно, берег приближался куда быстрее, чем удалялся, когда они заплывали в океан. Уже слышался шум прибоя. При подходе к берегу приятели рассмотрели, какое чудовище оседлали они. Это был действительно девятый вал — исполин среди других волн, набегавших на Уайкики — фешенебельный пляж на Гавайских островах. Чарлз внезапно ощутил напряженность с долей страха — такое ему приходилось преодолевать на парашютных прыжках, перед тем как шагнуть за борт самолета. Он изготовился и, когда вал, подойдя к отмели, замедлил бег, а вершина его стала закручиваться, оттолкнулся от доски и нырнул в сторону. Вал обрушился на летчика многотонной глыбой и тут же завертел его, закружил, увлек в свое чрево. Чарлз не мог потом вспомнить, сколько времени продолжалось ошеломительное кувыркание в ревущем потоке. Когда его ударило спиной о песчаное дно, он изловчился, оттолкнулся изо всех сил ногами и вынырнул на поверхность. Но едва глотнул воздуха, как тело его подхватил откатывающийся от берега поток и увлек назад, на глубину, где закручивался очередной вал, к счастью меньших размеров.
Задыхаясь от напряжения, Чарлз пытался вырваться из объятий пучины. Но что значила его сила против энергии океанского прибоя? Пилота швырнуло, как былинку, накрыло кипящей пеной и снова закувыркало в нескольких метрах от берега…
Когда наконец Чарлз выбрался на сушу, ноги его дрожали и сердце работало, как перегретый мотор, на предельных оборотах — вот-вот захлебнётся. Подняв выброшенную морем доску, он направился к растянувшемуся на горячем песке Роберту. У приятеля вид был куда бодрее. С деланной небрежностью он поинтересовался:
— Как впечатление?
— Боялся, не выберусь: закрутило. — Но откровенничать не стал, продолжил весело: — А в общем, купание на Гавайях — удовольствие ни с чем не сравнимое. И главное, здесь этим спортом можно заниматься круглый год. Жаль только, отпуска остается всего три дня.
Слова Чарлза заглушила «аэрокобра». Она пронеслась над пляжем на малой высоте и, накрутив серию восходящих бочек, растворилась в синеве.
Роберт проводил самолет взглядом.
— Знаете, сэр, а мне полетать захотелось…
— Разве у тебя бывает настроение, когда не хочется летать?
— Иногда бывает… Когда несколько летных смен подряд высидишь в кабине.
— А мне кажется, никогда не налетаюсь. Когда я впервые поднялся в небо, то сразу понял, в чем мое призвание. И занятия в университете стали проформой, лишь бы родителей не злить.
— И переходил бы сразу в военное училище.
— Не так-то просто было это сделать. У родителей не нашлось знакомых президентов и сенаторов, чтобы получить для меня рекомендации. Да и не особенно одобряли они мой выбор…
Солнце пригревало. Роберт перевернулся на спину.
— Как бы нам не подгореть…
Рядом послышался женский смех. Чарлз приподнялся. Мимо, направляясь к воде, шли две молодые женщины. Одна — худенькая, с веснушками на лице, другая — упитанная, смуглая и большеглазая, как индианка. На женщин с вожделением заглядывались бездельники, усыпавшие пляж.
— Послушай, Боб, ты не знаешь эту мисс? — Чарлз кивнул на красотку.