В ночь на седьмое декабря радисты, доложили командующему авианосным соединением, что получен кодовый сигнал «судьба империи». Японский консул в Гонолулу сообщал о том, что американский флот находится в Пёрл-Харборе. Вице-адмирал Нагумо нетерпеливо ждал этого сигнала. Он молил небо, чтобы радисты не приняли кодовую фразу «вишневые деревья в полном цвету», которой агенты известили бы его об отсутствии флота на Гавайях. Тогда рейд авианосного соединения терял смысл.
По-видимому, сигнал «судьба империи» был одновременно принят и в Токио, потому что сразу за ним поступила радиограмма из Кайгунсё (военно-морского министерства Японии): «Начинайте восхождение на гору Ниитака». Это был кодированный приказ на атаку Пёрл-Харбора. В шесть тридцать по местному времени авианосцы вышли в район, заданный для выпуска самолетов, и развернулись против ветра.
Достав золотой портсигар с изображением четырнадцати лепестков хризантемы[20] — подарок принца Такамацу, — адмирал закурил сигарету и приказал:
— Взлет!
Оглушительно взревели моторы многих самолетов. Рассвет еще не наступил. Небо было затянуто облачностью. Слегка штормило. Крупные волны бились о форштевень, словно пытались преградить путь кораблям, вставшим на «тропу войны». В густом мраке было невозможно отличить небо от воды. Но команда на взлет была дана. Первым стартовал командир авиагруппы «Акаги» капитан второго ранга Футида, который был назначен ведущим первой ударной волны.
Один за другим, с минимальным интервалом, стартовали самолеты «99» и «97», загруженные бронебойными бомбами и торпедами. Последними в воздух поднялись истребители типа «нуль». Отряд торпедоносцев, куда входили звенья Ясудзиро Хаттори и Кэндзи Такаси, вел на Пёрл-Харбор капитан-лейтенант Моримото.
Пристроившись к ведущему звену, Ясудзиро из всех сил старался выдержать свое место в строю. Слева и справа, впереди и позади угрожающе светились бортовые огни других самолетов, идущих в сомкнутом порядке. Стоило допустить резкое, некоординированное движение — и можно было столкнуться с соседом. Зажатый в середине строя, Ясудзиро каким-то чудом удержался на месте даже тогда, когда группа пробивала мрачные тучи, нависшие над морем.
Наконец самолеты вышли за облака, и стало светлее. Теперь можно было увеличить дистанцию без опасения потерять ведущего. Ясудзиро смахнул пот со лба тыльной стороной перчатки и огляделся по сторонам. Их отряд шел компактной группой. Вокруг, куда ни бросишь взгляд, висели черные силуэты самолетов из других отрядов. Выше всех роились десятки истребителей «нуль». Они все время маневрировали, стремясь не обогнать тяжело загруженные торпедоносцы и бомбардировщики. Первая волна японских самолетов, произведя сбор, встала курсом на Оаху.
В семь сорок флагман Футида подал команду на размыкание. Теперь каждая группа следовала самостоятельно к заранее намеченному объекту, обведенному на полетной карте красным кружком.
Перед целью, словно по заказу, облачность исчезла. В голубой дымке появились неясные очертания острова Оаху, одного из красивейших и благодатнейших уголков земного шара.
В семь пятьдесят был дан сигнал на атаку. «Тора, Тора, Тора!» — бросил клич Футида, становясь на боевой курс.
Обойдя стороной аэродром Уилер, на ангары которого уже пикировали «99», группа «97», состоящая из 50 бомбардировщиков и 40 торпедоносцев, устремилась к бухте Пёрл-Харбор.
Когда торпедоносцы Моримото вышли на цель, под крылом открылась волнующая панорама. Внизу находился весь Тихоокеанский флот США — девяносто три боевых корабля. Беспечность американцев поразила японских летчиков. Расположение кораблей на стоянках было таково, что даже не снилось японским военачальникам в самых приятных снах.
Ясудзиро в 1939 году, в бытность свою гардемарином, участвовал в кругосветном плавании. Тогда он повидал и немецкий флот — в Киле, и французский — в Бресте, и английский — в Скапа-Флоу. А когда учился в Йокосукской школе — летал над кораблями японского флота, собранными для показа императору. Но даже во время парадных смотров корабли не стояли ближе чем на полмили друг к другу.