Однажды Ясудзиро, возвращаясь домой с пирушки от гостеприимных парашютистов, услышал душераздирающий крик. Женщина звала на помощь.
Летчик остановился и извлек из кобуры пистолет. Крик повторился. В стороне от тропинки мимо летчика промелькнули какие-то тени и раздался едва слышный топот босых ног. К глухому рыданию присоединились звуки ударов, брань на малайском языке.
Ясудзиро подбежал к месту, откуда доносился шум. На тропинке стояла женщина в разорванной одежде. Она рыдала, прикрыв лицо руками.
В нескольких шагах от нее катался по земле клубок сцепившихся в драке мужских тел. Присмотревшись, Ясудзиро узнал в одном своего штурмана Фугу. Его избивали четверо малайцев. Пытаясь прекратить драку, летчик выстрелил в воздух, но хлопок из пистолета не произвел на дерущихся впечатления. Фугу, с заплывшими от ударов глазами, весь перемазанный кровью и пылью, уже почти не сопротивлялся. В драке с него сорвали брюки, и теперь твердые, как копыта, пятки туземцев норовили ударить его в самое больное место.
Опасаясь, что останется даже без такого дерьмового штурмана, Ясудзиро поспешил на выручку. Несколько молниеносных приемов каратэ — и стонущие от боли малайцы рухнули рядом со своим неподвижным врагом, потерявшим сознание. Преодолев отвращение, Ясудзиро подхватил, как мешок, грузное, обмякшее тело Фугу и поспешил домой, где обмыл и перевязал его раны.
Ему не хотелось посвящать в это дело ни слуг, ни врача из парашютного батальона. Японское командование, захватив Индонезию, на первых порах заигрывало с местным населением. Оно утверждало, что японские штыки принесли индонезийцам свободу от иностранных капиталистов. Японская печать и радио все время твердили о гуманной миссии японской армии. Поступок Фугу шел вразрез с официальными заявлениями, и Ясудзиро не знал, как он будет истолкован командованием. Впрочем, он скоро понял, что его предосторожность была излишней. Японцы и в Голландской Индии вели себя так же, как в Китае, — грабили, насиловали и стреляли.
Наутро Ясудзиро зашел навестить пострадавшего. Фугу, замотанный в бинты цвета хаки, был неподвижен, как кокон шелкопряда. И только тихие стоны, доносившиеся откуда-то из-под бинтов, говорили о том, что человек, лежащий на широкой плантаторской кровати, еще жив. Постепенно Фугу разговорился. Ясудзиро сначала плохо понимал его, так как, лишившись передних зубов, Нагосава сильно шепелявил. Прерывая свою речь стонами и вздохами, он поведал командиру о печальном приключении. Это был редкий случай, когда словам Фугу можно было поверить.
С босоногой шестнадцатилетней красавицей Нагосава встретился на деревенском празднике, на второй вечер после вынужденной посадки. Вчера вечером ему удалось ее подкараулить на тропинке, ведущей в селение. Остальное командиру известно. И если бы не его помощь — не быть ему в живых. Теперь Фугу убедился — индонезийцы свято оберегают своих женщин и не прощают оскорблений даже им, победителям.
Четыре дня Фугу отлеживался за плотно закрытыми дверями и окнами виллы, страдая от побоев и еще больше — от ожидания мести. По ночам его мучили кошмары. Стоило только забыться сном, как появлялись малайцы, ползущие к его постели с кривыми лезвиями крисов[28] в руках. Он вскрикивал и, просыпаясь, хватался за рукоятку пистолета, лежащего под подушкой.
На пятый день штурману стало лучше. По-видимому, толстый слой жира послужил хорошим амортизатором, и железные пятки туземцев не смогли отбить ему почки и печень.
К этому времени ремонт был закончен. Можно было перелетать на авианосец. Простившись с парашютистами, Ясудзиро направился к своему самолету.
Фугу был уже здесь. Он тайком прокрался на аэродром еще на рассвете, чтобы избежать насмешек, и больше двух часов сидел в штурманской кабине, мучаясь от жары.
Ясудзиро не мог удержаться от смеха, взглянув на потное лицо своего штурмана, покрытое синяками и кровоподтеками. Тот снял бинты, которые мешали натянуть на голову шлемофон, и предстал перед Ясудзиро во всей своей «красе»
— Вам, Нагосава, сейчас можно выступать в театре Кабуки. Ни одна маска не сравнится с фантастической раскраской вашего лица. Демоны, которых они представляют в масках, просто какие-то котята по сравнению с вами. Вы похожи на того, кто идет самым первым во время очищения в Сумиёси.[29]
Нагосава молчал, устремив взгляд в полетную карту. Только желваки на скулах говорили, что он слышит насмешки командира.