— Вы знаете, мичман, — продолжал Ясудзиро, — всякий уважающий себя самурай после такого бесчестья сделал бы себе харакири. Но вы будете жить долго. Для вас позорная жизнь гораздо дороже чести воина.
Фугу продолжал молчать. Но если бы кто знал, как он ненавидел в эту минуту своего недавнего спасителя!
Ясудзиро привязался ремнями и, осмотрев кабину, приготовился к запуску. Работая с рычагами кабины, он перехватил скользнувший по нему ненавидящий взгляд штурмана. Ясудзиро понял, что отныне он приобрел в лице Фугу самого злейшего врага. Но это его не слишком огорчило, и он решил опробовать на Фугу приемы из его же арсенала.
— Господин Нагосава, — продолжал летчик, — мы люди, деловые, и я предлагаю вам сделку. Вы мне вручите три бутылки сакэ «Белый журавль» в знак благодарности за сохранение мужского естества и за спасение вашей драгоценной жизни, а я всем говорю, что ваше побитое лицо и все прочие места — след ударов при вынужденной посадке. Тогда ваши синяки и шрамы будут вызывать уважение у собратьев по оружию.
Штурман молчал.
— Не жадничайте, штурман, соглашайтесь, пока я не повысил ставку и обещаю хранить вашу тайну всего лишь за три бутылки сакэ.
— Согласен, командир, — с трудом выдавил из себя Нагосава и снова склонился над полетной картой, рассчитывая поправку на боковой ветер.
Тщательно опробовав замененный мотор, Ясудзиро приветливо махнул рукой провожающим и, вырулив на старт, дал полный газ. Под крылом машины проплыли вершины пальм, и впереди заблестела голубая гладь моря.
Вечером Ясудзиро встретился с Кэндзи Такаси в приморском кабачке. Кэндзи рассказал последние новости, происшедшие в его отсутствие на «Акаги». Из боевых вылетов не вернулись двое, да и самому Кэндзи крепко досталось над Баликпапаном. Высаженные на Целебес десанты прекрасно обходятся без авиационной поддержки.
— Выпьем, Тора, за новые маршруты. Здесь нам уже делать нечего. Наша охота на бомбардировщиках за мелкими группами голландцев стала смахивать на стрельбу по воробьям из главного калибра.
Друзья выпили за будущие успехи… За разговором незаметно опустели три бутылки — щедрый дар жадного Фугу.
Глава одиннадцатая
— Привет, маэстро! Вы не видели Боба Харриса?
Итальянец-портье, что-то писавший за стойкой, поднял голову и перестал мурлыкать песенку герцога из «Риголетто».
— … Салют, лейтенант! Мистер Харрис куда-то уехал, часа полтора назад. Возьмите ключ.
Чарлз Мэллори поднялся в свой номер. После визита японских авианосцев к Гавайскому архипелагу они с Бобом остались без жилья. Их коттедж сгорел во время бомбардировки аэродрома Уилер. Сгорело и все имущество. Уцелел только, автомобиль Боба, бывший в ремонте.
За двадцать дней, прошедших со времени японского налета, жизнь на Гавайях начала входить в колею. Военные и гражданские пришли в себя от шока, вызванного массированным ударом японской авиации. Похоронили мертвых. Раскопали руины. Отремонтировали взлетные дорожки на аэродроме. Нашлась работа и для летчиков. На военном транспорте прибыли из Штатов несколько десятков самолетных ящиков. Из деревянной тары вылупились новенькие морские «лайтнинги», окрашенные в голубую краску. И в эскадрилье, где служили Боб и Чарлз, на самолетной стоянке появилось полдюжины шикарных красавиц машин, загримированных под цвет морской волны. Они стояли, нахально задрав свои носы, среди обшарпанных и подлатанных подруг, переживших, трагедию Пёрл-Харбора.
Теперь на аэродромах было введено боевое дежурство. Получив тяжелый урок, все стали бдительнее. Антенны радиолокаторов вращались круглые сутки, ощупывая воздушное пространство над океаном. Вдали от Оаху бороздили море сторожевые суда. Летающие лодки — «Каталины» круглосуточно висели в воздухе, разведывая японские суда на удалении до семисот миль от Гавайских островов.
Чарлз Мэллори не был единственным счастливчиком, кому удалось подняться в воздух во время налета и вернуться живым. Роберту Харрису тоже пришлось подраться. Налет японцев застал его у Кэт. Эта храбрая женщина доставила его на аэродром Уилер. Когда Роберт добрался до стоянки, первая волна японских самолетов прекратила свою работу. Во время короткого затишья Бобу удалось разыскать среди разбитого и сгоревшего хлама исправный «лайтнинг» и поднять его в воздух.
Вынырнув из дыма, затянувшего небо над островом, Роберт неожиданно оказался в самой гуще японских машин второй ударной волны. Впечатление было потрясающим. По словам Боба, он предпочел бы встречу с тигром-людоедом, имея оружием бейсбольную биту. В этом вылете Роберт Харрис был сбит. Но прежде чем ему пришлось покинуть с парашютом изрешеченный японскими пулями «лайтнинг», он успел свалить в море пикировщик «99». Боб приводнился с парашютом милях в двух от береговой черты. Его вместе с экипажем сбитого японского самолета подобрал спасательный катер.