Как-то перед заходом солнца приятели стояли на корме, глядя на вспененную воду и недавно появившихся чаек, летевших за судном.
— Смотри, самолет! — показал Чарлз на силуэт летающей лодки.
— Японец, — уверенно сказал Роберт. — «Кавасаки». У нашей «каталины» два мотора, а это четырехмоторная.
«Кавасаки» покружила над конвоем за пределом досягаемости зенитных автоматов и ушла на северо-запад.
— Если этот разведчик пригласит сюда свои линкоры, нам будет невесело, — в раздумье сказал Чарлз.
— Понадеемся, что линкоры адмирала Ямамото заняты более важными делами, — успокоил Роберт.
— Да, ты оказался прав, — вздохнул Чарлз, — путешествие в Южные моря не сулит нам ничего привлекательного. Может, уже сейчас какой-нибудь скуластый парень поглядывает сквозь линзы перископа, ожидая, когда наш «Либерти» наползет на расчетную отметку нити прицела.
— Кончай выдумывать. А то от твоих слов хочется сбегать в кубрик за спасательным жилетом…
Изнуренные длительным плаванием, люди были даже обрадованы, когда из-за горизонта поднялся остров, покрытый ядовитой зеленью лесов. Это был печальной славы Гуадалканал. Летчики знали, что здесь их ждут москиты, тропическая лихорадка, влажная жара, неустроенность быта и боевая работа, связанная с постоянным риском.
После разгрузки транспорта летчиков отвезли и разместили в палаточном городке рядом с аэродромом Гендерсон. Туда же танковые тягачи притащили волоком на полозьях самолетные ящики.
Аэродром Гендерсон начали строить японцы. Американский десант, высаженный на Гуадалканале, захватил его, когда взлетно-посадочная полоса была еще не закончена. Ее длина составляла всего 1150 метров, что позволяло взлетать и садиться только истребителям и легким палубным бомбардировщикам. Искусственное покрытие выполнялось из коралловой крошки, глины, щебня и сухого цемента.
Самолеты, базирующиеся на аэродроме Гендерсон, стояли на грунте в легких капонирах, а иные на ровном месте, укрытые маскировочными сетями.
Глубокие колеи, оставленные колесами, говорили о том, что в период дождей выруливание на взлетную полосу дело непростое.
— Где у вас летчики размещаются? — спросил Роберт у встретившегося комендора-сержанта, на котором военная форма угадывалась лишь по нарукавным нашивкам да эмблеме 1-й дивизии морской пехоты — так он был неряшлив и расхлябан.
Сержант указал на палатку, разбитую под деревьями:
— Вот там сидят дежурные экипажи.
Из брезентовых домиков доносились негромкие голоса. Роберт приподнял полог и увидел за столом играющих в карты морских летчиков.
— Привет, джентльмены, из Гонолулу. Там ваши девчонки сохнут от тоски, а вы тут штаны протираете.
— Привет, Боб, привет, Чарлз! Каким ветром?
Моряки бросили карты и пожали руки пришедшим.
— Не спрашиваю, как вы здесь живете, — продолжал Роберт, пошлепывая по спинам парней. — Глядя на вашу банду в грязных комбинезонах, не скажешь, что вы племянники щедрого дядюшки Сэма.
— Ничего, — огрызались старожилы, — через месяц посмотрим на тебя. Три-четыре артналета да плюс дождичек, и ты слиняешь, как наше тряпье.
— Ты лучше, Боб, скажи, много ли виски с собой привез? Нас здесь маркитанты не балуют. Интендантство на острове не часто бывает, так что снабжают крайне дерьмово.
— На сегодня хватит промочить ваши иссохшие глотки и заодно отметить начало новой эры трогательного единения армейской авиации с морской.
— Слушай, мистер Харрис, ты где так трепаться научился, словно проповедник из Армии спасения?
— Это я с радости, что вижу ваши небритые физиономии. Знакомьтесь, мой друг и коллега первый лейтенант Чарлз Мэллори, — представил он Чарлза.
Мощный голос динамика прервал их гвалт:
— Дежурным экипажам готовность номер один! Немедленный запуск! Повторяю, дежурным экипажам готовность номер один…
Моряков словно ветром выдуло из палатки. Они бегом кинулись к своим самолетам. На столах остались рассыпанные карты.
Роберт взглянул на Чарлза:
— Пойдем, Чак, поищем убежище понадежнее этой палатки. Чует мой нос, скоро паленым запахнет.
2Ночь прошла беспокойно. Трижды объявляли боевую тревогу, и большую часть ночи летчики и моряки провели, как тараканы, по щелям. Но тревоги оказались ложными. Противник не появлялся, а на экранах радаров возникали и исчезали какие-то непонятные цели.