Героями этого рейда стали Том Ланьфер и Рекс Барбер, дравшиеся вдвоем против восьми японских самолетов. Пока майор Митчелл с другими экипажами болтался где-то на высоте, они сбили два бомбардировщика. «Летающие сигары», как звали японцы «мицубиси» за то, что они загорались при попадании первого же снаряда, рухнули в заросли дождевого леса. Два дымных столба взметнулись вверх, перемешиваясь с дымом из кратера вулкана Бальби.
В японском флоте открылись вакансии на должности командующего объединенным флотом, его начальника штаба и начальников медицинской и финансовой служб.
Летчики 332-й эскадрильи могли только позавидовать своим коллегам. Вот это задание! Не то что нудные и очень часто безрезультатные вылеты, которые они совершали с аэродрома Гендерсон.
5Роберт Харрис растасовал карты и, отвернувшись от партнеров, спросил у Чарлза, сидящего на кровати с пустой трубкой в зубах:
— Профессор, если не секрет, что вы все пишете в свой блокнот?
— Так, мой командир, — лениво ответил Чарлз Мэллори, — заношу разные мысли, что иногда осеняют мою пустую голову.
— Любопытно, о чем можно мыслить под прицелом японских крейсеров и когда мозги плавятся от жары?
— Если мне повезет выбраться отсюда живым, я обязательно напишу книгу обо всем увиденном и пережитом.
Чарлз положил блокнот на солдатское одеяло, прикрывавшее койку, и набил трубку табаком. Ароматный медовый дым заклубился под сводами палатки.
— Да, обстановка здесь малоподходящая для творчества, — вздохнул он. — И максимум, что я смогу сделать, — это записать кое-какие эпизоды. Потом они пригодятся для будущей книги.
Раздался щелчок в динамике, и металлический голос, каким обычно говорят в кинофильмах роботы, произнес:
— Звену капитана Харриса прибыть в оперативную палатку. Повторяю: звену капитана Харриса прибыть на предполетный инструктаж. Готовность к вылету 11.00.
Роберт поднялся.
— Пошли, ребята! Доиграем, если вернемся.
В тот день в полет ушла четверка Харриса, а Чарлза посадили в дежурное звено. Он думал, что этот день обойдется без приключений, но вскоре и его паре дали команду на запуск.
Чарлз Мэллори взлетел один: его напарник при выруливании со стоянки провалился колесом в плохо заделанную воронку и погнул правый винт.
По радио с КП информировали, что будут наводить на высотный разведчик. Чарлз увеличил угол подъема, пристально всматриваясь в голубизну неба. «Ага, вот он!» — увидел он белую нить конденсационного следа, разматывающуюся позади еле заметного блестящего пятнышка.
— Вижу впереди по курсу, — сообщил Чарлз на землю.
— Правильно, парень, цель твоя, только забирайся повыше. По моим данным, он идет на тридцати тысячах.[42]
Чарлз взглянул на высотомер. Стрелка показывала 25000 футов. Моторы надрывались в разреженном воздухе. Начали мерзнуть ноги, обутые в легкие ботинки. Летчик снял ноги с педалей и, чтобы усилить кровообращение, потопал по полу кабины. На остеклении фонаря сверкнули кристаллы инея.
Высота давала о себе знать не только холодом и неудобной кислородной маской, стянувшей лицо, — начинали появляться и другие, более неприятные симптомы: утром Чарли, вопреки предостережению доктора, наелся бобов с говядиной, и теперь газы в разреженной атмосфере раздували ему живот. И чем выше поднимался самолет, тем боль становилась сильнее. А японец был уже совсем рядом, в каких-нибудь двух тысячах футов. Корчась в муках, Чарлз пытался преодолеть эту небольшую высоту.
«Лайтнинг» вошел в слой инверсии, и тотчас за ним появился демаскирующий след. Японец, увидев, что снизу подходит истребитель, начал разворачиваться на обратный курс. «Лайтнинг» наконец достиг нужной высоты, но из-за неосторожности летчика попал в спутную струю японского разведчика. Самолет тотчас затрясся, как отбойный молоток, и его швырнуло в сторону, вниз. Нужно было начинать все сначала. Но Чарлз уже выбился из сил и был на грани потери сознания. Обнаружив, что японец уходит домой, он свалил машину в пике и устремился вниз, на дно воздушного океана, где желудок вернется в обычное состояние.